— Но ведь у меня красивая грудь, правда? Ну, птенчик, давай займёмся любовью, — канючила Мисолина притворно-детским голоском. — Только представь, как это будет здорово! Вокруг пламя, и мы вдвоём, на полу! Ты такой красивый и богатый, и я хочу, чтобы ты меня раздел. А когда всё сгорит и подохнут все лишние, мы поженимся!
И тут над их головами что-то затрещало и потолок зашатался. Данте, не реагируя более на повизгивания Мисолины, взвалил её к себе на плечо и потащил на выход. Добежали они лишь до холла — через секунду потолок и стены обвалились.
— Чёрт, всё из-за тебя, дура! — только и успел крикнуть Данте, когда на них с Мисолиной упала груда камней.
Падая на пол, Данте смутно подумал, что он дважды идиот: надо было сразу хватать Мисолину и бежать на выход; да и почему он не воспользовался магией? Но сознание помутилось и он провалился в темноту...
Некогда величественный белый особняк доживал свои последние минуты. Стены рушились, крыша провалилась, а Роксана, разряженная в золото и бриллианты, словно индийская богиня Лакшми, сидящая в кресле, как на цветке лотоса, ещё дышала — яд, проглоченный с вином, действовал медленно. Роксана уже не ощущала себя живой. Она не видела, как обваливается потолок, погребая её в могилу из камней, остатков бархатной обивки, кожи, красного и чёрного дерева и позолоты. Она не слышала, как за окном вопит, обезумев от страха и отчаяния, Эстелла: «Данте! Данте! Он остался там!». Роксана ощущала небывалую лёгкость. Она умирает, как истинная королева, не дожив и до сорока. И перед глазами чётко встало красивое лицо Рубена. Улыбаясь, он звал её: «Роксана, Роксана, иди сюда...», — ямочки играли на его щеках, а карие глаза лукаво блестели. Он манил её к себе, протягивая руки в белоснежных перчатках, и она пошла...
Рубен то приближался, то отдалялся, плавая к густом, сверкающем тумане. И Роксана вдруг увидела себя со стороны: ту, иную, восемнадцатилетнюю Роксану, ещё полную жизни и тайных страстей. Вот она, нарядившись в гаучо, скачет верхом на Агат. И так отчаянно колотится её юное сердце от предвкушения свидания с ним. С Гаспаром. То есть с Рубеном.
Тогда она считала его простым карабинером, и, несмотря на заносчивость и высокомерие, полюбила его всей душой. Вот, они ужинают в ресторане... их первый день знакомства. Ресторан-кабаре «Чёрный ангел» — это название врезалось ей в подкорку мозга, она никогда его не забывала. Голос Рубена звучит мягко и певуче. Ни один мужчина так не сводил её с ума. В тот день она пошла с ним в гостиницу, будто уличная девка. Он целовал её, целовал, щекоча усами, а шёлковое платье упало на пол. Рубен... её Рубен. Впервые она тогда испытала удовольствие от близости с мужчиной. Он подарил ей, холодной и самовлюбленной, злой, эгоистичной и избалованной, настоящий рай. Единственный мужчина, которого она, женщина с каменным сердцем, любила. Любит и сейчас и будет любить до последнего вздоха.
— Ро... Ро, иди сюда... Мы теперь всегда будем вместе, — он схватил её за руки, и Роксана упала в его объятия.
— Рубен... — прошептала она запёкшимися губами. Выразительные карие глаза её потускнели, и сердце, сделав финальный скачок, остановилось навсегда. Роксана была мертва.
На небе светила луна, огромная, яркая, как пламя, а мимо догорающих руин с криком носилась чёрно-алая птица, засыпая округу перьями.
====== Глава 47. Долгожданная встреча ======
Очнулся Данте от того, что некто копошился в его голове. Он лежал на земле, по плечи заваленный грудой чёрных камней, а на нём сидела Янгус. Шипя как змея, она махала крыльями и клювом тянула хозяина за волосы. А потом так свистнула, что у Данте уши заложило. Он хотел было использовать магию, но пальцы еле шевелились — только когти слегка блеснули. К счастью, на свист Янгус быстро прибежали люди.
— Данте! Данте! — услышал он нежный голосок. Такой любимый...
Эстелла бросилась вперёд, начав руками разгребать завалы. Ламберто и Дуду с Альфредо поспешили ей на помощь, и скоро Данте был освобождён из плена каменной ловушки. Эстелла, ощупав его, убедилась, что он не ранен, и крепко обвила руками.
— Данте! Данте... Как же я испугалась! Я чуть не умерла, когда крыша рухнула, — лепетала она, давясь слезами. — Я очнулась, а тебя нет, а дядя Ламберто сказал, что ты полез спасать маму и Мисолину. Зачем?
Данте промолчал, и Эстелла решила, что ему нехорошо.
— Данте, как ты? Ты такой бледный. У тебя что-нибудь болит? Ты можешь двигаться?
— Всё нормально, красавица, не паникуй, — проговорил он, чуть переводя дыхание.
— А встать ты можешь? — вмешался взволнованный Ламберто.
— Наверное.
Опираясь на Эстеллу, Данте поднялся. Немного болели бока и спина от ушибов, но это было терпимо, учитывая, что на него плашмя рухнула каменная стена. Данте даже ничего себе не сломал, как и в детстве, когда Сильвио сбросил его в подвал. Видимо, магия оберегает его.
