Разведчики не знали цену «туриста» – ну пиндос, гусь залётный, таких уже они два десятка отправили в один конец, зато примчавшиеся служивые из интересных ведомств радостно жали им руки, похлопывали по плечам, улыбались и обещали златые горы. Говорят, что его сразу же в Москву отправили. Комбат важничал и ходил павлином, горделиво говоря, что ордена обеспечены, правда, не уточнил кому. Максим по простоте душевной попросил вместо ордена дать возможность поспать – трое суток глаз не смыкали, и усталость валила с ног.
Ордена и медали получили мужики из спецухи, начальник разведки и комбат. О Максиме и его ребятах, как и положено, забыли. Вообще-то только лично на его счету два десятка американцев, англичан, норвежцев, шведов и прочих закордонных «партнёров», не считая братьев-хохлов.
Максим стесняется и по привычке ничего не просит, так что пришлось узнавать у его ребят. Для начала отдали своё – спальник, каремат, минный щуп, перископ, остальное привезём в следующий раз.
Он вообще о себе ничего не рассказывал – сослуживцы поведали. Я гордился им: таких, как он – по пальцам можно пересчитать, штучные ребята, настоящие, высшей пробы. Гордился тем, что когда-то разглядел его, выбрал и судьба связала нас. Возвращайся домой, Максим, мы ждём тебя!
О них не расскажет ни «телеящик», ни шоумены от политики и совсем не потому, что их имена засекречены или залегендированы. Они на виду и в тени. Они рядом с нами – привычные, не броские, не выпячивающие себя, не страдающие гордыней. Но благодаря им пишется история. Благодаря им сохраняется чистота душ наших и вера. Они надёжны, бескорыстны, совестливы. Они служат России незабвенно самой своей жизнью, своим сердцем, своей душой, не думая об этом. Они просто так живут и не могут иначе. Но тема людей, не наделённых властью, мелковата для пропаганды, да и не хотят они публичности.
«Обитель» Юрия Ивановича Хобы – степной городок Докучаевск как раз на полпути от Донецка до Мариуполя и совсем не с руки добираться к нему через Кременную, Попасную или Бахмутский аппендикс. Под стоны и вопли Старшины, что на таком шарабане, как наша «газель», добраться не суждено, что ехать на такое расстояние самоубийство и что лучше поработать в Соледаре или в Кременском лесу, всё-таки уговорил его, и поутру мы рванули к старику: обещал приехать, а слово держать привычка, хотя по нынешним временам весьма скверная.
Я уже рассказывал, как пересеклись наши пути с Юрием Ивановичем. Встретил в Инете его очерки, зачитался – потрясающе красив и образен язык, разыскал его, выпросил его рассказы, собрал книжечку, издал, а уж потом встретился.
Хоба – человек уникальный. Дом – рукой подать до передовой (сейчас отодвинули укров подальше), осколками побиты забор и стены, у одного кота оторвало лапку, второму хвост укоротили, третьего кличут Кутузовым – глаз выбило. Днём бродит он с фотоаппаратом вдоль траншей, среди разрушенных сёл и городков, встречается с солдатами и оставшимися жителями, а по ночам пишет. Пишет потрясающе, дай Бог некоторым писателям хоть толикой его мастерства овладеть! Не унывает: шуточки-прибауточки, морские словечки, сдобренные лёгким матерком.
Писатель – это не профессия, это биография! А у Юрия Ивановича биография как раз писательская. Ему под восемьдесят, хотя в нём столько жизненной силы и энергии, что впору молодым позавидовать. Больше половины жизни на флоте, списан за политическую незрелость – поддался искушению и купил в Генуе запрещённую книгу Солженицына, а друзья-товарищи тут же сдали замполиту. И уникальный штурман, знавший все лоции всех портов мира, отправился бороздить донские степи. А в купленной книге разочаровался: и слог труден и зануден, и обида затаённая чувствовалась и мешала объективности.
Незадолго до восстания Донбасса прибило его к районной редакции – гавань тихая, для журналиста газетная дорожка накатанная, пиши да пиши о надоях колхозных коров, о рекордах шахтёров или вообще нейтрально о пейзажных красотах донецких степей. Только редакционный корабль разбила в щепы мятежная весна, и сейчас он в одном лице олицетворяет все редакционные профессии. Дружен с Федором Конюховым и местным атаманом: один таскает в каботажные путешествия, другой в траншеи и иные «злачные» места.
Встречу омрачил выход пакета «Града», сорвавшего нежившегося на топчане кота, заставив его аж на целый метр прыгнуть к перголе, но Юрий Иванович остался невозмутимым.
Набралось присланных для «Пересвета» рассказов на целую книгу, вот и решил сделать старику приятное – «пробить» её в каком-нибудь издательстве. За свой счёт на этот раз не потяну, а лишать людей такого литературного сокровища – преступление. Край надо было согласовать редактирование и макет с Хобой, так что появление моё в Докучаевске вовсе не прихоть.
Первое желание – порадовать старика, что собрал макет и отредактировал книгу. Второе – убить его. После двух часов работы он вдруг заявил, что у него собраны новые рассказы и переделаны старые. То есть моя почти годовая работа – коту под хвост.
