Возвращаясь к вашему вопросу… Русская православная церковь представлена практически во всех странах мира. Мы выстраиваем братские отношения со всеми, вне зависимости от их вероисповедания. Мы чувствуем, что несем ответственность за мир во всем мире и за следование моральным ценностям. Китай делает очень важные шаги по этим вопросам. Турция, которая также занимает стратегическое географическое положение и придает большое значение традиционным ценностям, играет активную роль в международных отношениях. Турция является страной, которая чувствует ответственность за мир во всем мире и прилагает усилия в этом направлении. Мы знаем это. Конечно же, Россия должна сотрудничать с такими странами. У нас есть точки соприкосновения. И мы должны объединяться вокруг них, если кто-то выступает против нас.
Я продвигаю беседу еще на один шаг вперед:
– То есть вы хотите сказать, что Турцию, Иран, Россию и Китай объединяют некоторые традиции и что на их основе формируется блок?
Стефан секунду скользит взглядом по люстре, висящей на потолке, и начинает отвечать:
– Я не знаю, можем ли мы называть это блоком… Я не могу оценить политическое сотрудничество между этими странами, но, если вы спросите у меня, что есть общего у этих стран, я отвечу вам: традиции. Несмотря на религиозные различия, у нас есть устойчивые традиции, которые во многом имеют много общих основ.
Мы продолжаем копаться в международной политике и религии. Российское государство с самого начала объявило коллективный Запад ответственным за то, что происходит на Украине. Я спрашиваю у Стефана, есть ли какая-то религиозная подоплека в продолжающемся конфликте между Россией и коллективным Западом.
– Ясно, что существует, мягко выражаясь, конфликт из-за морали, – начинает он и продолжает говорить о разнице моральных ценностей. – В России мы очень сильно это ощущаем. Мы переживаем этап, когда нам нужно твердо придерживаться наших моральных ценностей. На Западе моральные ценности находятся под угрозой, но между нами нет религиозного конфликта. Правильнее было бы назвать это конфликтом морали.
Настойчивая критика Стефаном Запада напоминает мне то, что писали об оккупации католиками православного Константинополя (как он тогда назывался) во время Четвертого крестового похода.
Арабский историк Ибн Касир следующим образом описывает масштабы зверств, учиненных крестоносцами: «Не осталось ни одного грека, который пережил бы эти три дня, не будучи убитым, разоренным, закованным в цепи или взятым в плен»[5].
То, что писал об оккупации византийский историк Никита Хониат, проливает свет на различия между католической и православной церквями: «Те, кто поклялся, что они будут идти по христианским землям, не проливая крови, и что их действия будут направлены только против мусульман, устроили самую ужасающую резню в Стамбуле. Те, кто поклялся не жениться, пока они несут на своих плечах крест, насиловали наших монахинь, посвятивших себя Богу. Те, кто выступили в поход под предлогом мести за Гроб Господень в Иерусалиме, не колеблясь топтали крест ради золота и серебра. <…> Даже мусульмане не проявляли такого неуважения».
Несмотря на глубокие исторические разногласия между православными и католиками, Ватикан занял нейтральную позицию в отношении конфликта на Украине. Речь заходит о том, как Русская православная церковь сегодня смотрит на Ватикан.
Стефан, услышав слово «Ватикан», поправляет свою одежду и начинает из стороны в сторону перетягивать крест у себя на шее. Поиграв так в течение какого-то времени, он говорит, тщательно подбирая каждое слово:
– Из-за моей работы в церкви у меня сложились тесные отношения с Ватиканом, и я могу сказать, что они занимают правильную позицию в отношении многих политических споров. В украинском кризисе они выбрали нейтралитет. Ватикан вмешивается в политические проблемы, потому что это единственное образование в мире, которое обладает признаками и церкви, и государства. У него есть представители во всех странах, и благодаря этому он играет глобальную роль. Должно быть, очень трудно играть такую роль в современном мире…
В истории Ватикана есть и хороший, и плохой опыт. Крестовые походы – это пример плохого опыта. Но я уверен, что они пожали его плоды и извлекли уроки из него. В отношении начавшегося в четырнадцатом году украинского кризиса они придерживались последовательной линии, не приводящей к усилению напряженности. И даже предпринимали некоторые мирные инициативы.
Продолжаем тему событий на Украине. С самого начала войны РПЦ последовательно поддерживала все решения Кремля. Патриарх Кирилл не только объявил, что будут прощены грехи солдат, погибших на войне, но и в заявлениях, сделанных от лица церкви, назвал пацифизм «не совместимым с православным учением». Привлекает внимание сказанная им в том же заявлении фраза «Мир не всегда возможен без войны».
Я спрашиваю Стефана о ситуации на Украине и о том, какова общая позиция Церкви по этому вопросу. Он с грустным выражением лица разводит руками:
