Окно не выдерживает напора ветра и открывается. Внутрь врывается запах садовых деревьев. Мы продолжаем говорить о правилах православия. Стефан с дотошностью юриста объясняет, есть ли у Патриархата полномочия предоставлять автокефалию[6] другим Церквям:
– Исторически у Константинопольского Патриархата не было такого права. Я не могу сказать, что оно есть у него и сейчас. То, что они предлагают, – это совершенно новая доктрина. Чтобы было проще понять, приведу такое сравнение. Представьте, что вы – какой-то банк. И однажды приходит другой банк, забирает все ваше имущество, объявляет, что оно теперь принадлежит ему, и строит на его основе новый банк. Будет ли это законно с юридической точки зрения? Конечно, нельзя сравнивать Церковь с банком, но именно это и сделал Варфоломей. У Константинопольского Патриархата тоже есть собственность. Если он захочет сделать одну из принадлежащих ему церквей независимой, он может сделать это. Но он не может передать собственность Церкви, которая уже является независимой, другой структуре.
Вопреки моим ожиданиям, Стефан крайне мягко реагирует, когда я упоминаю об обвинениях Фенерского греческого патриархата в том, что его поддерживают США.
– Я бы предпочел не комментировать этот вопрос, чтобы не усиливать и без того существующую напряженность и чтобы еще сильнее не политизировать проблему. Но хочу заметить, что говорить «Мой брат плохой» – это не по-христиански. Чтобы понять, почему были приняты те или иные решения, посмотрите на то, кому это выгодно… Вот и все, что я могу сказать.
Мы продолжаем говорить о расколе в православном мире, который представляет особый интерес для региона. Автокефалия, предоставленная Фенерским греческим патриархатом церкви, основанной в 2018 году на Украине, была признана Патриархатами Греции, Александрии и Греческого Кипра.
Я спрашиваю Стефана, что он думает по этому поводу. На этот раз он отвечает без колебаний:
– Проблема заключается не только в предоставлении автокефалии. Украинская православная церковь не пыталась стать автокефальной. Поэтому автокефалия была дана не им, а другой неканонической структуре. Вот в этом и есть настоящая проблема. Что касается того, что другие церкви признают эту структуру… Все перечисленные вами церкви тесно связаны с Константинопольским Патриархатом. Прихожане этих церквей – это по большей части граждане Греции или люди греческого происхождения.
Для Русской православной церкви национальная идентичность не является решающим фактором принадлежности к христианству или православию. Апостол Павел сказал: «Ни эллина, ни иудея». Это утверждение показывает, что этническая принадлежность имеет второстепенное значение. Я не хочу, чтобы меня поняли неправильно. Когда мы становимся христианами, мы, конечно же, не теряем свою национальность. И человек любой национальности может стать христианином. Таких ограничений нет. В Русской православной церкви есть русские, евреи, турки, греки, монголы, гагаузы и многие другие.
Возьмем для примера гагаузов. Они – этнические тюрки, но по вероисповеданию являются православными. Для нас этническое разнообразие – это богатство, и оно никогда не должно служить причиной для раскола. Для нашей Церкви в первую очередь важно христианство, а уже потом – национальная принадлежность. Первой заповедью Иисуса Христа было – любить Бога. И эта заповедь вполне понятна религиозным людям.
Бог всегда на первом месте. Национальная принадлежность, пожалуй, на втором месте. Поэтому мы не можем понять позицию других церквей. Мы все еще любим наших братьев и сестер, принадлежащих к этим церквям, и тех, кто ими руководит. Мы убеждены, что мы должны собраться вместе и обсудить проблемы независимо от политического влияния. Такая встреча среди Патриархов возможна. Мы надеемся на нее.
Мы заканчиваем обсуждать конфликт между церквями. Помощник священника приносит на стол новые сладости. Нелегко понять и спровоцировать на эмоции человека, принадлежащего к институту, который опирается на многовековые дипломатические традиции.
Я немного ободряюсь от сладостей, звона колоколов и внушающего благоговейный трепет шелеста деревьев. Мы продолжаем с того места, на котором остановился Стефан.
– Вы заявили, что ваша основная идентичность – христианство, а вторая – национальная принадлежность. Как вы относитесь к национализму? Могли бы вы назвать себя русским националистом?
Стефан поправляет свою рясу, некоторое время поглаживает бороду, а затем начинает отвечать на мой вопрос:
