– Дайте мне немного подумать, – попросил Берт, изнемогая под пристальным взглядом. – Знаете что? – наконец воскликнул он, отбросив последние сомнения. – Секрет действительно у меня с собой.
– Да.
– Но я хочу, чтобы имя Баттериджа нигде не упоминалось. Я много об этом думал.
– Фы немного шепетильны, да?
– Именно. Вы купите или я передам вам секрет инкогнито, так сказать. Хорошо? – Голос Берта дрогнул под неотвратимым взглядом графа. – Я хочу провести сделку анонимно. Хорошо?
Все тот же тяжелый взгляд. Берт чувствовал себя пловцом, уносимым стремительным течением.
– Дело в том, что я решил взять себе фамилию Смоллуэйс. Мне больше не нужен титул барона. Я передумал. И я хочу получить деньги без лишнего шума. Сто тысяч должны быть переведены на банковские счета – тридцать тысяч в Лондон и в филиал банка графства Кент в Бан-Хилле после передачи чертежей, двадцать тысяч – в Банк Англии, остальное поровну – в какой-нибудь надежный французский банк и в Германский национальный банк. Хорошо? Сделайте это не откладывая. Только не указывайте в переводе, что деньги идут Баттериджу. Перечислите их на имя Альберта Питера Смоллуэйса. Таково мое первое условие.
– Продолшайте! – попросил секретарь.
– Второе – не требуйте от меня свидетельство о праве собственности. Что делают английские джентльмены, когда покупают или продают землю? Они не спрашивают о происхождении прав владения. Хорошо? Я передаю вам товар, и мы в расчете. Есть наглецы, что возьмутся утверждать, будто изобретение вовсе не мое. Оно мое, можете не волноваться, но я не хочу, чтобы кто-либо придирался. Я желаю заключить соглашение, где это будет оговорено черным по белому. Хорошо?
Последнее «хорошо?» утонуло в зловещей тишине.
С глубоким вздохом секретарь извлек зубочистку, отклонился назад и начал ковыряться в зубах, помогая себе этим занятием обдумывать предложение Берта.
– Как, гофорите, фаше имя? – спросил он наконец, отложив в сторону зубочистку. – Я долшен записать.
– Альберт Питер Смоллуэйс, – кротко произнес Берт.
Секретарь не без труда записал (звуки и алфавиты двух языков во многом не совпадали).
– А теперь, мистер Шмольвайс, – выпрямился граф, вновь протыкая собеседника взглядом, – расскашите, как фы зафладели фоздушным шаром мистера Путераша.
К тому времени, когда граф фон Винтерфельд покинул каюту, Берт Смоллуэйс без утайки открыл перед ним всю подноготную и чувствовал себя как выжатый лимон. Что называется, облегчил душу. Из него вытащили все подробности. Пришлось объяснять происхождение синего костюма, сандалий, дервишей пустыни, не упуская ни одной детали. На время секретарь позабыл о чертежах и увлекся расследованием. Он даже выстроил версию насчет личности прежних пассажиров воздушного шара:
– Я полагаю, что леди дейстфительно была. Фпрочем, это не наше дело. Фсе это забафно и очень интересно, но боюсь, принцу это не понрафится. Он фсегда дейстфует решительно, с чудесной смелостью. Как Наполеон. Ему сразу долошили о фашем прибытии в Дорнхоф, и он сказал: «Федите его сюда! Федите! Это моя звезда!» Его судьбоносная звезда – понимаете? Он будет расстроен. Принц приказал, чтобы фас прифели как герра Путераша, а фы им не оказались. Фы, конечно, пытались себя фыдать за него, но неудачно. Принц судит о людях прямо и спрафедлифо, и людям лучше поступать согласно его сушдениям, не расстраивая его. Особенно сейчас. Тем более сейчас.
Секретарь вновь погрузился в размышления, терзая пальцами нижнюю губу, потом почти доверительным тоном сказал:
– Очень нелофкое полошение. Я пытался фысказать сомнения, но он меня останофил. Не захотел даше слушать. Он нерфничает из-за большой фысоты. Не рофен час подумает, что звезда его обманула. Или что я его обманул.
Граф наморщил лоб и поджал губы.
– Чертежи-то у меня, – напомнил Берт.
– Да! Ферно! Да. Но принцу был интересен герр Путераш. Принц – романтик. Герр Путераш… э-э… больше подошел бы к случаю. Боюсь, фы не смошете управлять машинной секцией нашего фоздушного парка, как он хотел. Он был уферен, что… К тому ше – престиш. Путераш у нас – это фсемирный престиш. Ну что ш, посмотрим, что мошно сделать. Дафайте сюда чертеши.
Граф протянул руку. По спине Берта пробежала волна холода. Он и много лет спустя не мог сказать, заплакал ли в этот момент, однако голос определенно задрожал от подступивших слез.
– Что за дела! – воскликнул Берт. – Мне за них ничего не дадут?
Секретарь отечески посмотрел на самозванца:
– Но фы ничего не заслушили!
– Я мог бы их просто порвать.
– Они не фаши!
– Но сюда их привез не Баттеридж, а я!
– Фам не за что платить.
Берт был готов пойти на любой отчаянный шаг.
– Да ну! – воскликнул он, тиская пиджак. – Неужели?
