– Давайте обойдем весь корабль, – с жаром предложил он.
Лейтенант особенно напирал на то, какое на борту все легкое, как умно использованы алюминиевые трубки, насколько удобны наполненные газом подушки. Перегородки представляли собой полости, накачанные водородом и обтянутые дерматином. Посуда и та была сделана из легкого фарфора, глазированного в вакууме, и почти ничего не весила. Там, где требовалась особая прочность, применялся новый сплав из Шарлоттенбурга, так называемая немецкая сталь – самый твердый и стойкий металл в мире.
Места было предостаточно. Пустое пространство внутри корабля в отличие от груза ничего не весило. Жилая часть дирижабля составляла двести пятьдесят футов в длину, каюты располагались в два этажа. Над ними находились удивительные маленькие башенки из белого металла с большими иллюминаторами и герметично закрывающимися двойными дверями, позволявшие обозревать изнутри огромные газовые отсеки. Эта картина произвела на Берта огромное впечатление. Раньше он представлял себе аэростат как один большой мешок, наполненный газом на всю длину, теперь же увидел «хребет» и большие «ребра». Курт, увлекавшийся биологией, сравнил их со спинномозговыми и лимфатическими каналами.
– А то! – поддержал Берт, хотя понятия не имел, о чем говорил провожатый.
Наверху, если что-то происходило посреди ночи, можно было включить маленькие электрические лампочки. Внутри газового баллона имелись даже лестничные трапы.
– Но ведь внутри газа нельзя ходить, – удивился Берт. – Там нечем дышать.
Лейтенант открыл шкафчик и показал костюм, похожий на водолазный, но сделанный из промасленного шелка, а его ранец со сжатым воздухом и шлем были изготовлены из сплава алюминия и какого-то легкого металла.
– По боковым сеткам можно добраться в любую часть баллона и заделать дырки от пуль или места утечки. Сетка обтягивает корпус и внутри, и снаружи. Вся ее внешняя часть представляет собой, так сказать, веревочную лестницу.
Между жилой частью дирижабля и кормой помещался склад боеприпасов. Там хранились бомбы различных типов, преимущественно в стеклянных корпусах. На борту немецких воздушных судов не было орудий, за исключением единственной маленькой зенитной пушки «пом-пом» (названной так англичанами во время Англо-бурской войны). Пушка находилась в носовой части галереи за щитом, ровно посредине имперского орла.
Со склада по центру корабля под газовыми отсеками в машинное отделение на корме вела галерея с парусиновым тентом, алюминиевыми вставками в полу и веревочными поручнями. Однако туда Берта не повели. С первой и до последней минуты на борту он не увидел двигатели даже краем глаза. Зато поднялся, сопротивляясь потоку воздуха из вентилятора, по трапу, заключенному в огнеупорную трубу, на маленькую обзорную галерею с телефонным аппаратом. Именно там находились легкая зенитная пушка из немецкой стали и запас снарядов к ней. Вся галерея была сделана из сплава алюминия и марганца, мощная грудь дирижабля утесом выступала выше и ниже площадки, на носу широко раскинул крылья черный орел, его лапы и концы крыльев уходили за край выпирающей оболочки. А далеко внизу под парящими орлами, примерно в четырех тысячах футов, проплывала – такая маленькая и беззащитная в лучах утреннего солнца – Англия.
Поняв, что они летят над Англией, Берт внезапно ощутил уколы патриотического раскаяния. Появилась новая мысль. В конце концов, у него была возможность разорвать и выбросить чертежи. Вряд ли бы немцы в таком случае что-то с ним сделали. А если бы и сделали, разве англичанину не пристало отдать жизнь за родину? До сих пор в голове Берта эту мысль вытесняла озабоченность собственным местом в мире цивилизованной конкуренции. Его охватило жестокое уныние. Почему он не подумал об этом раньше? Почему только теперь увидел свое положение в истинном свете? Выходит, он предатель?
…Интересно, как воздушный флот выглядит с земли? Наверняка огромен и все постройки смотрятся на его фоне как игрушечные.
