– Спокойно! Послушайте, фам заплатят пятьсот фунтоф. Даю фам слофо. Большего я не могу обешшать. Назофите фаш банк. Запишите назфание. Я фас предупрешдаю: с принцем шутки плохи. Мне кашется, что ему не понрафилась фаша фнешность вчера фечером. Нет! Я не могу постафить себя на его место. Он хотел получить Путераша, а фы фсе испортили. Принц – я не софсем его понимаю – пребыфает ф странном настроении. Фолнуется из-за начала кампании и большой фысоты. Трудно угадать, как он поступит. Но если фсе закончится хорошо, я позабочусь, чтобы фы получили пятьсот фунтоф. Фас это устроит? Тогда отдайте мне чертеши.
– Старый попрошайка! – буркнул Берт, когда за графом закрылась дверь. – Ну и дела! Старый попрошайка, точно!
Он сел на стул и некоторое время едва слышно насвистывал.
– Вот бы он попрыгал, если бы я их порвал! А ведь мог бы.
Берт задумчиво потер переносицу.
– Сам себя выдал с потрохами. И дернул меня черт попросить об анонимности… Ну и дела! Поторопился, Берт, мальчик мой, поторопился, не утерпел. Сам бы себе по морде надавал. Но ведь я все равно не смог бы долго играть эту роль. Впрочем, и так неплохо. Пятьсот фунтов тоже не мелочь. Да и секрет, честно говоря, не мой. Практически подобрал на дороге. Пятьсот фунтов! Интересно, во сколько обойдется дорога домой из Америки?
В тот же день совершенно подавленный и растерянный Берт предстал перед кронпринцем Карлом Альбертом.
Беседа велась на немецком. Принц находился в своей личной каюте в носовом отделении воздушного корабля – изящных покоях с плетеной мебелью и занимающим всю стену длинным окном с фронтальным обзором. Он сидел за раскладным столиком, покрытым зеленым сукном, компанию принцу составляли фон Винтерфельд и два офицера. На столике в беспорядке лежали карты Америки, письма Баттериджа, портфель и несколько разрозненных листов бумаги. Берту не предложили сесть, и всю аудиенцию он простоял. Фон Винтерфельд изложил его историю, уши Берта время от времени улавливали такие слова, как «баллон» или «Путераш». Лицо принца сохраняло зловещую суровость, офицеры осторожно смотрели то на него, то на Берта. Во взглядах, которые они бросали на принца, сквозило нечто странное. Любопытство? Недоброе предчувствие? Хозяину каюты вдруг пришла в голову какая-то мысль, и вся компания углубилась в обсуждение чертежей. Принц неожиданно спросил Берта по-английски:
– Вы хотя бы видеть, как эта штука взлетать?
Берт вздрогнул.
– Я видел самолет с холма Бан-Хилл, ваше королевское высочество.
Фон Винтерфельд что-то объяснил.
– Как быстро он летать?
– Трудно сказать, ваше королевское высочество. Газеты, по крайней мере «Дейли курьер», сообщали о скорости восемьдесят миль в час.
Собравшиеся опять долго говорили по-немецки.
– Он может остановиться? В воздухе? Вот что мне интересно.
– Самолет способен зависать на месте, ваше королевское высочество. Как оса.
– Viel besser, nicht wahr?[21] – бросил принц фон Винтерфельду и продолжил говорить по-немецки.
В конце концов обсуждение закончилось, и двое офицеров дружно посмотрели на Берта. Один из них позвонил в колокольчик, портфель передали адъютанту, и тот его унес.
После этого они занялись рассмотрением дела Берта, причем принц был явно не склонен к великодушию. Фон Винтерфельд возражал. Очевидно, они обсуждали что-то из области теологии, потому что несколько раз прозвучало слово «Gott»[22]. Наконец собеседники пришли к какому-то соглашению, и фон Винтерфельду было поручено довести решение до Берта.
– Мистер Шмольвайс, фы проникли на этот корабль с помошшью подлой, продуманной лши.
– Вряд ли продуманной. Я…
Принц жестом велел ему замолчать.
– Фо фласти его фысочестфа поступить с фами как со шпионом.
– Э! Я приехал, чтобы продать…
– Ш-ш-ш! – зашипели офицеры.
– Но фам пофезло. Богу было угодно использофать фас, чтобы передать самолет Путераша в руки его фысочестфа, и фас пошшадили. Да, фы принесли нам удачу. Фы останетесь на этом корабле, пока мы не найдем фозмошность от фас избафиться. Фам фсе ясно?
– Мы возьмем его с собой, – сказал принц и, страшно сверкнув глазами, добавил: – Аls Ballast.
– Фы поедете с нами, – перевел фон Винтерфельд, – как балласт. Фы поняли?
Берт открыл было рот, чтобы спросить насчет пятисот фунтов, но проблеск ума заставил его вовремя замолчать. Он встретился глазами с секретарем, и ему показалось, что фон Винтерфельд едва заметно кивнул.
– Вон! – приказал принц, указав величественным жестом на дверь. Берт выскочил за порог как лист, гонимый бурей.
В промежутке между разговором с графом и пугающей аудиенцией у принца Берт, однако, успел исследовать «Фатерланд» от носа до хвоста. Это занятие увлекло его, несмотря на тягостную тревогу за свое будущее. Курт, как и большинство персонала на борту германского воздушного флота, до назначения на флагманский корабль не имел о воздухоплавании практически никакого понятия, поэтому его живо интересовало новейшее немецкое оружие, возникшее словно по волшебству. Он показывал новшества Берту с ребяческим задором и восхищением – так ребенок хвастается новой игрушкой.
