Их заметили с «Пруссии», когда орудийная прислуга заряжала первый снаряд. Орудие успело сделать всего один выстрел, прежде чем сброшенные с дирижабля бомбы разнесли всех на кусочки вместе с их жалким укрытием. Однако выпущенный снаряд разорвался прямо над серединой газовой камеры «Бингена», из-за чего дирижабль, потеряв управляемость, сделал вынужденную посадку в Статен-Айленд. Он сильно сдулся и упал между деревьев, опустевшая оболочка центральной части повисла на кронах деревьев, как украшенный фестонами полог. Возгорания не произошло, и команда мгновенно приступила к ремонту. Немцы вели себя с уверенностью, граничащей с наглостью. Пока большинство было занято латанием прорех в оболочке, человек шесть отправились по ближайшей дороге на поиски газовой магистрали и были захвачены в плен враждебно настроенной толпой. Неприязненное любопытство хозяев нескольких соседних домов быстро переросло в агрессивность. К этому времени полиция уже не могла толком контролировать обширное разноязыкое население Статен-Айленда, а винтовка или пистолет с патронами имелись почти в каждой семье. Оружие немедленно извлекли, и после двух-трех промахов один из занятых работой немецких солдат был ранен в ступню. После этого команда дирижабля оставила шитье и штопку, залегла за деревьями и открыла ответный огонь.
Треск выстрелов привлек внимание «Пруссии» и «Киля», некоторое количество ручных гранат превратили в руины все дома в радиусе одной мили. Были убиты несколько американских мужчин, женщин и детей, не участвовавших в бою, а сами нападавшие отступили. Пока ремонтников прикрывали с воздуха два дирижабля, работа шла в спокойной обстановке. Но когда корабли вернулись на свои боевые позиции, осажденную команду «Бингена» вновь начали периодически обстреливать. Перестрелка продолжалась всю вторую половину дня и ближе к ночи переросла в настоящее сражение.
Около восьми вечера вооруженная толпа местных жителей пошла в атаку, и все оборонявшиеся после яростной, беспорядочной схватки были перебиты.
В обоих случаях немцев подвела невозможность высадки хоть какого-нибудь десанта. Дирижабли совершенно не годились для переброски десантных подразделений, а бортовая команда имела в своем составе лишь такое количество людей, какого хватало для успешного маневрирования и ведения воздушных боев. Дирижабли были способны причинить огромный ущерб с воздуха и в кратчайшие сроки принудить правительство любой страны к капитуляции, но не могли обезоружить и вынудить сдаться население на земле. Захватчикам приходилось рассчитывать на то, что под угрозой новых бомбардировок власти сами наведут порядок на своей территории. Другого козыря у нападавших не было. Можно не сомневаться, что при наличии хорошо организованных, непострадавших органов власти, а также однородного, вышколенного населения таких мер вполне бы хватило для поддержания мира. Увы, Америка представляла собой не тот случай. Мало того что администрация Нью-Йорка была слаба и не располагала достаточными силами полиции, разрушение ратуши, почтамта и других нервных центров безнадежно нарушило взаимодействие городских служб. Трамваи и поезда перестали ходить. Телефонная связь работала с большими перебоями. Немцы трахнули Нью-Йорк по голове, и оглушенная голова сдалась на их милость, но в то же время потеряла контроль над туловищем. Нью-Йорк превратился в безголовое чудовище, утратившее способность к коллективному подчинению. Повсюду происходило мятежное шевеление, повсюду в этот вечер предоставленные самим себе власти и чиновники, заражаясь всеобщим возбуждением, присоединялись к вооруженным, размахивавшим флагами толпам.
Перемирие затрещало по швам и окончательно испустило дух после злостного нарушения его условий – подлого убийства (другой эпитет не приходит на ум) «Веттерхорна» над площадью Юнион-сквер, всего в миле от назидательно превращенной в развалины ратуши. Нападение произошло под вечер в промежуток между пятью и шестью часами. Погода к этому времени совершенно испортилась, и дирижабли были вынуждены поворачиваться носом к сильному ветру, чтобы их не сносило. С направления зюйд-тень-зюйд-ост один за другим налетали шквалы с градом и молниями. Чтобы как можно лучше укрыться от них, флот спустился к самым крышам, тем самым уменьшив радиус кругового обзора и подставив бока под винтовочные выстрелы.
