– Лорд Утред, скольких человек ты убил?
– Слишком много, – сурово ответил я, и она отпрянула – так резок был мой тон.
Она заставила себя улыбнуться, затем внимание ее привлек скрежет скамьи по каменному полу, донесшийся откуда-то из зала. На миг на ее милом личике проступило выражение лютой злобы. Я тоже повернулся и заметил, что это Этельхельм покидает зал, направляясь к двери в сопровождении шести своих воинов. Обычай запрещал кому-либо уходить из пиршественного зала прежде, чем из-за стола встанет король, но мне подумалось, что ни Этельхельму, ни Эдуарду нет сегодня вечером дела до придворного этикета.
– Ты знаешь лорда Этельхельма? – спросила Эдгифу, на этот раз без улыбки.
– Не очень хорошо. С его отцом я был знаком лучше.
– Но твой сын женат на сестре лорда Этельхельма? – Королева продолжала смотреть вслед олдермену и его спутникам.
– Да.
– Так, значит, вы связаны с его семьей договором? – спросила она, уставившись мне в глаза.
– Нет, госпожа. Чем мы связаны, так это взаимной ненавистью.
Эдгифу рассмеялась, и на этот раз смех ее был искренним и достаточно громким, чтобы взгляды сидящих в зале обратились на нас. Она снова положила ладонь мне на руку. Ладонь была затянута в лайковую перчатку, и пальцы поверх кожи унизывали золотые перстни с гагатом и рубинами.
– Я так рада, что у нас состоялся этот разговор, – произнесла королева.
– Как и я, госпожа, – дипломатично ответил я и, сообразив, что прием окончен, встал и поклонился. Под пристальными взорами сидящих за столами людей я спустился с помоста и, подходя к двери, заметил у стены, рядом со стражниками, отца Луция.
Я поманил его к себе:
– Так король меня вызывал?
– Мне так сказали, – с опаской ответил он.
– Кто?
– Королева, господин.
– А король уже спал?
– Он утомился, – уклонился от прямого ответа поп.
Я пошел дальше. Ко мне присоединились Финан и Берг.
– Ну как прошло? – поинтересовался ирландец.
– Эта черноволосая сука просто дала Этельхельму еще один повод желать моей смерти.
– Почему? – спросил Берг.
– Потому что у нее есть сын по имени Эдмунд.
– Сын по имени…
– Позже объясню. Сначала мне понадобятся ваши мечи.
Эдгифу позвала меня не затем, чтобы сообщить что-либо. Ей требовалось, чтобы все увидели королеву, с улыбкой беседующую по душам с Утредом Беббанбургским. А почему для нее было важно показать это всем? Потому что у нее родился сын по имени Эдмунд.
У короля Эдуарда добрая дюжина детей. Я потерял им счет, но заметил, что Этельстан, его первенец, не получил места за верхним столом, где восседал Эльфверд. В том, что касалось Уэссекса, Этельстан и его сестра-близняшка рассматривались как бастарды, плоды юношеской неосмотрительности. Следственно, этелингом, то есть старшим из законных сыновей, считался Эльфверд, племянник Этельхельма. Это в свой черед означало, что, по мнению Уэссекса, отцовский трон и все богатства южного Инглаланда должен воспринять Эльфверд. Тогда вся власть в королевстве окажется сосредоточена у семьи Этельхельма. В этом случае остальные сыновья Эдуарда, отпрыски от других женщин, могут считать себя счастливчиками, если успеют живыми унести ноги. Эдгифу намекнула, нет, даже больше, чем намекнула, что если я поддержу претензии ее сына на трон, то получу назад свои южные земли. Ей хватило ума не заключать со мной формальный союз. Понимая, что я отвергну предложение принести присягу, она прибегла к дурацкому представлению с улыбками, смехом и доверительными жестами, желая убедить знать и церковных иерархов, что у нее есть союзник – Утред Беббанбургский.
Подойдя к выходу из зала, я обернулся. Двое слуг помогали Эдуарду встать. Он угасает, подумалось мне, и сидящие на длинных скамьях уже выбирают сторону. Многие поддержат Этельхельма, благодаря его богатству и влиянию, другие пойдут за Эдгифу в надежде погреть руки на разделе имений олдермена. А кое-кто – не самые видные из представителей знати, но имеющие зуб на Этельхельма – поддержит Эдгифу, потому что сочтут меня сторонником королевы. Даже старый, я все еще внушал страх. Эдуард, подумалось мне, должен был сокрушить Этельхельма в тот же самый день, когда отринул от своего ложа его сестру. Но он понимал, что это приведет к междоусобице в Уэссексе, которая может закончиться не только его собственной смертью, но и гибелью всего королевства. Так что до поры Эльфверд оставался этелингом, и Этельхельм этим довольствовался.
Если Этельхельм поверит, что я соратник Эдгифу, он будет спать и видеть, как бы воткнуть меч мне в брюхо, провернуть и сплясать на моих потрохах.
– Нам надо бы отправиться в Нортумбрию и убить Скёлля, – проворчал я. – Местное варево нам впрок не пойдет.
Вот только Сигтригра вызвали на витан. И поэтому нам предстояло расхлебывать здешнюю кашу, хотим мы того или нет.
И мы последовали за Этельхельмом в пропитанную дождем ночь.
Начальник караула Харальд, дравшийся вместе со мной под Эдс-Байригом, вернул нам мечи.
– Ты видел лорда Этельхельма? – спросил я.
– Господин, он повел своих людей в королевскую часовню. – Харальд кивком указал через двор, где через открытую дверь падал свет свечей.
