Геноконцентрат взяла её на руки и удобно расположила в кресле. И присела на корточки возле неё. Сфокусировав определённое расстояние, сэли стала посылать информационные сигналы в дремлющее сознание девочки, то есть стала управлять её сном. Аннабел привиделось, как Зей-Би и она гуляют по лесу, купаются в реке… танцуют месте на празднике в какой-то деревушке. Геноконцентрат настолько расцветила её сон яркими и чудесными событиями, что история с ангелом-хранителем поблекла и истаяла в этом калейдоскопе.
Зей-Би встала, прекратив гипнотическую связь.
«Остальное сделает её воображение», — подумала она.
— Хорошая работа, Зей-Би! — видя всё происходящее, подытожил нейрокомп.
— Да, как и та, которую проделал ты, — с благодарностью ответила она. — А сейчас расскажи мне, что здесь происходило, пока я была в коматозном состоянии.
— Так значит, вам всё рассказала Одетта Эмили? — спросил Герман у леди Уильямс.
— Да, а твоей сестре поведал обо всём этом Гарольд.
— Гарольд? — племянник помрачнел. — Я так и знал, что этот недоумок будет выбалтывать кому попало эту тайну.
— Не кому попало, а своей родной сестре, — недовольно заметила тётушка.
— С тех пор как она вышла замуж за этого проходимца Джозефа Харлинга, она мне больше не сестра! — ещё больше рассердился Мельсимор и нервно заходил по комнате.
— Может быть, хватит вспоминать об этом. Прошло уже семь лет, а ты никак не можешь примириться.
— Я никогда не смогу примириться с этим! Это она свела нашего отца в могилу!
— Он умер от старости, мой мальчик!
— Не от старости, а со стыда! Отец не мог смотреть соседям в глаза. Что за позор! О чём же она думала, когда тайно венчалась с этим проходимцем с большой дороги?
— Он не проходимец, а достойный молодой человек! — заступилась за Харлинга гостья. — Просто ты не можешь примириться с их свадьбой, потому что Одетта не захотела выйти замуж за твоего обожаемого друга лорда Джошуа Нортбри — колко напомнила она.
— Она не просто вышла замуж, она ослушалась воли отца. Он до конца дней своих носил в себе этот несмываемый позор.
— По-твоему, влюбиться и выйти замуж за любимого это смертный грех? повысила голос миссис Уильямс. — И к тому же Тристан успел наказать свою дочь перед смертью, лишив её наследства, — язвительно заметила она. — И не только её, но и своего сына Гарольда, — добавила та.
— Не смотри на меня как на преступника, не я написал отцовское завещание. Если он им ничего не оставил, значит, не хотел, чтобы наше поместье Мельсиморов попало в руки его неблагоразумных детей.
— О да, а в тебе этого разума больше чем достаточно! Тогда скажи-ка мне, умник, если ты так ненавидишь свою сестру, почему же ты так привязан к Аннабел? — с издевкой бросила Элеонора.
— Анна маленькая, ни в чём не повинная девочка, и она не должна расплачиваться за грехи своих родителей. И всё же я не понимаю вас, тетушка, что вы пристали ко мне? Вы проделали такой путь, чтобы поиздеваться надо мной и потрепать мне нервы?
— Больше мне нечего делать! Я пришла, чтобы уберечь тебя от неприятностей.
— Правда? — с усмешкой проговорил племянник. — А разве у меня есть неприятности? Это какие же? Поведайте мне, тетушка, раз я сам их не замечаю.
— Не смей говорить со мной таким тоном! — выкрикнула она в ответ. — Я имею право…
— Нет, не имеете! — перебил Мельсимор.
Женщина покраснела от злости. Герман понял, что в пылу чувств допустил непозволительную грубость.
— Не стоит так горячиться, тётушка. Я отнюдь не хотел вас обидеть. Просто я не люблю, когда кто-то вмешивается в мою личную жизнь.
— Хм, — миссис Уильямс покачала головой. — Вот по этой причине ты и одинок, Герман. Ты никогда не хотел, чтобы тебе давали совет и направляли в нужное русло.
— Я же не мальчик, чтобы меня водили за ручку. Я взрослый человек и имею право сам решать, что и как мне делать.
— Ты слишком молод, чтобы понять суть вещей, — ответила она.
— Как-нибудь разберусь… Я живу, как хочу и никому не позволю командовать мною.
Женщина умолкла, и в комнате повисла тишина.
— Сейчас я понимаю, почему тебя бросила Мелиса, — нарушила она молчание. Мало того, что ты грубиян, ты к тому же тщеславный и высокомерный эгоист! С таким, как ты, не захочет жить ни одна женщина на свете.
— Ну и прекрасно! — сердито воскликнул племянник. — Я тоже по горло сыт нравоучениями. Уж лучше быть одиноким, чем связываться с сумасбродными лживыми сплетницами… — он прошёл к своему письменному столу и уселся.
— Сумасбродными лживыми сплетницами? — кипя от негодования, повторила миссис Уильямс. — Да как ты смеешь так отзываться обо всём женском поле?! Ты самодовольный мужлан! Ты, который, выйдя из чрева матери…
— Послушайте…
— Нет, это ты послушай меня, — подойдя к письменному столу, она впилась в племянника злым взглядом. — Ты думаешь, что умнее всех? Но не радуйся, твоё одиночество будет не вечным. Та, — показала леди на дверь, подразумевая сэли, — которую ты считаешь лучше всех, ещё причинит тебе такую сердечную боль, что по сравнению с ней Мелиса будет ангелом! — пророчествовала Элеонора.
