— По ритму шагов могу сказать, что это Герман.
— И что же мне делать, остаться или уйти? Если я останусь, то могу насыщаться человеческой энергией и здесь…
— Думаю, лучше, если ты покинешь замок. Одно твоё присутствие вызывает подозрения и кривотолки…
— Раз так, — задумчиво сказала Зей-Би, — значит, мне пора пробуждаться.
Зей-Би подошла к креслу возле кровати и уселась.
— Алекс, — обратилась она к нему мысленно.
— Да.
— Если Марк-Сон прибудет в это время, сможет ли он найти меня здесь?
— Конечно, сможет, — уверенно ответствовал тот.
— Почему ты так уверен?
— Зей-Би, если я говорю, что торн сможет тебя найти, значит, так оно и есть.
Тихо отворилась дверь, и в комнату бесшумно проскользнула чья-то статная фигура. Вошедший, осторожно закрыв за собой дверь, на цыпочках приблизился к кровати, где недавно ещё лежала Зей-Би.
— Зей-Би. Я думаю, что хватить откладывать отбытие.
— Но, Алекс…
— Нет, Зей-Би, уже прошла неделя, с тех пор как ты пришла в себя после того несчастного случая, а ты ещё никак не решаешься.
— Я знаю, Алекс, но обстоятельства сейчас не те, и мой уход неправильно поймут.
— А мне кажется, что именно после попытки покушения Гарольда на тебя никто не сочтёт твой уход подозрительным. Ты вправе думать о своей безопасности, как и любой человек.
В словах нейрокомпа таилась правда.
«Герман из-за меня в ссоре со своим братом, — подумала сэли, — и пока они окончательно не перессорились, мне надо как можно быстрее уйти из „Голден Сиид“».
Разум геноконцентрата твердил ей одно, но сердце не соглашалось с ним.
После обеда Герман уединился в своём кабинете. Его одолевали тягостные мысли.
— Ах, Гарольд, Гарольд, — со вздохом проговорил он. — Что же мне с тобой делать?
«Как же мне вразумить тебя? Как объяснить мои чувства? — в безвыходности думал он. — Я ещё никогда не видел его в таком состоянии. Он будто с цепи сорвался. Почему? Почему он так враждебен к Зей-Би? Его раздражает одно её присутствие в замке. А его безумный поступок вообще не имеет никаких оправданий. Как столь схожий на меня внешностью человек ничуть не похож на меня характером? Родная кровь — чужая душа…»
Герман обхватил рукой голову и тупо уставился на бумаги, лежавшие перед ним.
«Но ему придётся смириться. Ему придётся принять то, что Зей-Би отныне будет жить здесь. Здесь… Зей-Би…. А разве она хочет жить здесь? О чём она думает? Что решает? Для меня эта женщина — сплошная загадка…. Наверное, чтобы узнать её, понадобятся годы… если не вся жизнь, — он закрыл глаза и перед его взором встал образ женщины, с которой он мечтал провести всю свою жизнь. — Ах, Зей-Би… — упоённо грезил он. — Ты именно то, что я искал всю свою жизнь. Ты для меня как сладостный источник в знойной пустыне…. Как же я люблю тебя! — всё ещё витая в облаках, он рисовал радужные картины будущей идиллии. Хотя он, в сущности, не знал свою „избранницу“. — Какая разница, знаю я её или нет, — решил он. — К примеру, Мелису я знал настолько хорошо, как никто другой, однако не смог предугадать её алчности и бессердечности. Нет! Знать человека — не главное в любви, — рассуждал он. — Самое главное любить… и быть любимым. Да… это и есть самое главное».
Он поднял голову и от неожиданности подскочил в кресле. На него смотрели выразительные зелёные глаза.
— Зей-Би, — дрожащим голосом произнёс он. — Как ты здесь очутилась? Я и не слышал, как ты вошла.
— Я хотела поговорить с тобой. Дверь была не заперта, — объяснила сэли.
«Даже если бы и была заперта, думаю, ей не составило бы труда войти сюда», — проскользнула у него эта мысль, которая не осталась тайной для геноконцентрата.
— Ты не занят? Я не помешала тебе? — спросила Зей-Би.
— Нет. Я просто…
— Задумался, — докончила за него сэли и, пройдя к другому креслу, уселась в него.
— Верно, — кивнув, ответил тот. — Ну…. О чём же ты хотела со мной поговорить?
— Я знаю, что ты будешь против, — начала она неуверенно, — но я должна это сделать, однако не подумай, что мне легко далось это решение… и всё же долг обязывает меня…
— Я ничего не понимаю, — в полном замешательстве перебил он. — Говори конкретнее.
— Ну… в общем… я решила покинуть «Голден Сиид». Я ухожу отсюда. На этот раз навсегда…
— Почему? — выдавил он из себя.
— Я же сказала, что долг обязывает меня…
— Какой ещё долг?
— Я же говорила, что служу в гвардии короля…
— Брось это, Зей-Би, — отмахнулся юноша. — Неужели ты думаешь, что я поверю в эту чушь?
Геноконцентрат вздохнула.
— Да, я знаю, ты мне не веришь, — печально сказала она. — Однако так или иначе, мне надобно уехать отсюда. Больше этого я ничего не могу сказать тебе, — она встала и направилась к двери.
Герман, вскочив с места, подбежал к ней и, положив руку на её плечо, резко повернул сэли лицом к себе.
— Как это понять: «больше этого я ничего не могу сказать»? Ты думаешь, что тебе всё дозволено — уходить и приходить, когда вздумается, и при этом никаких объяснений?
— Объяснений? Я ведь сказала, что долг призывает меня…
