Она выпрямилась во весь рост и стремительными шагами направилась к двери. И столкнулась на пороге с ошеломленной Нанси.
— Сэр Мельсимор! Сэр Мельсимор!
— Что случилось, Нанси? — Герман подбежал к ней. — Что-то с Зей-Би? Ей стало хуже?
— Нет, — качая головой, ответила девушка. — Аннабел сказала мне, что тетя Клотильда плоха…
— Как? Почему я ничего не знаю?
— Ничего не знаете?
— Нет. Меня не оповестили об этом.
— Но девочка сказала мне, что именно вы велели ей позвать меня.
— Я? — в замешательстве спросил Герман. — Я ничего ей не приказывал. Я просто велел ей спуститься вниз к няне Клотильде, — заявил он. — Так значит, она не пошла вниз…
— А где ты её оставила? — спросила леди Уильямс, задержавшись в дверях.
— В бирюзовой гостевой комнате… в восточном крыле.
— В гостевой комнате? — Герман опешил. — Как вы могли поверить словам маленькой девочки и примчаться сюда, оставив больную одну?
Нанси потупила глаза.
— Больную! — воскликнула в истерике седовласая женщина. — Так значит, ты оставила Аннабел с больной наедине?! Если эта… тифозная заразит девочку, я… я не знаю, что с тобой сделаю! — накинулась она на служанку.
Герман выскочил из кабинета и побежал по направлению к восточному крылу. Возле дверей гостевой комнаты на посту, как всегда, клевал носом сторож. Герман взъярился.
Подойдя к рыжебородому охраннику, он гаркнул:
— Тревога!!!
— А? Что? Где? — вздрогнув и очнувшись, пробормотал тот, и увидев над собой хозяина, попытался подняться.
— А…а, сэр Мельсимор… Я просто…
— Ты у меня поплатишься… — погрозил ему Герман и вошёл в комнату.
Зей-Би всё так же лежала в постели, и её бледное лицо не выражало никаких эмоций. В кресле рядом с кроватью, свернувшись калачиком, посапывала Аннабел. Он подошёл к девочке и погладил её длинные каштановые волосы.
«Как она похожа на свою мать, — подумал Герман, вспомнив облик своей сестры. — И в то же время как жаль, что ты похожа на неё…»
Тут в комнату ворвалась миссис Уильямс.
— Где она? Где Аннабел? — причитала она.
— Тсс, — племянник приложил указательный палец к губам. — Она здесь. Сладко спит.
— Спит?! — взволнованно повторила леди и быстрыми шагами приблизилась к ним. — Ах! — воскликнула женщина в отчаянии. — С ней что-то случилось! Она никогда бы не уснула в это время дня.
— Не стоит так волноваться. Может быть, она просто устала.
— Нет! С ней явно что-то случилось, — настаивала женщина.
— Перестаньте, тётя, — отмахнувшись, молвил Герман. — Что плохого в том, что девочка уснула?
— Уснула? А может быть, она не уснула, а заразилась. И, как эта бродяжка, больше не проснётся? — показывая рукой на Зей-Би, спросила она со страхом.
— Но ведь Зей-Би ничем не больна, иначе и мы бы заразились, — ответил Мельсимор.
— Да? — никак не могла угомониться женщина. — Тогда почему же она никак не придёт в себя?
Герман не знал ответа.
— Молчишь? Значит я права?! О Боже! — воскликнула она, схватившись за голову. — Что я теперь скажу Одетте? Как я ей объясню происшедшее?
От громких причитаний женщины сон девочки был нарушен. Её веки дрогнули, и она открыла глаза. Увидев над собою бабушку, которая истерически кричала, упрекая в чём-то дядю, Аннабел с любопытством посмотрела на них.
— Что случилось, бабушка?
— Девочка моя, почему ты уснула? — присев рядом с ней и поглаживая ей волосы, спросила миссис Уильямс.
— Плосто мне очень захотелось спать… — она запнулась, так как память постепенно стала возвращаться к ней. — Дядя Гелман! — воскликнула Аннабел. — Я только что лазговаливала с ангелом-хланителем…
— Правда? — Герман, улыбнувшись, приподнял брови.
— Да. Он поплосил моей помощи, и я ему помогла.
— В самом деле? Ну и как же ты ему помогла?
— Я сделала то, что он плосил, а потом он сказал, что я спасла ей жизнь, гордо заявила девочка.
— Ну, если так, то это замечательно! — с восторгом воскликнул Герман. Он столь искренне восхищался, что миссис Уильямс показалось, что её племянник сошёл с ума, обращая внимание на фантастические россказни Аннабел.
— А кому ты помогла, Анна? — спросил он в том же тоне.
— Перестань, Герман! — одёрнула его женщина. — Девочке приснился сон, а ты всё это воспринял за реальность.
— Нет, бабушка, всё это было наяву, — тщетно пыталась убедить её Аннабел.
— Нет, детка, тебе приснился сон, и ты приняла это за явь.
— Нет, это было наяву, — заныла девочка.
— Перестань! — сухо бросила леди Уильямс. — Если ты начнешь так непристойно себя вести, то ты никогда не станешь настоящей леди, — пригрозила она и, взяв её за руку, потащила за собой.
— Ну, пусть она выскажется, тётя. Даже если это сон, нельзя же так грубо затыкать ей рот, — возмутился дядя.
— Да, но ведь это не было сном. Всё это было наяву, — настаивала Аннабел.
— Вот видишь? — сверкнула глазами Элеонора. — Её присутствие в этом доме портит её манеры. — И, ничего больше не произнеся, направилась к дверям, таща за собой ребёнка.
— Но я не хочу домой, — захныкала девочка.
— Перестань! Ты начинаешь мне надоедать! — сердито выговорила леди.
