Деррик невольно улыбнулся. Ему стало легко, тепло и спокойно — почти забытое состояние. Комната уплывала назад и вбок, на ее место вставала знакомая с детства обстановка — плетеный стул, комод, старое зеркало, кресло с маминой вышивкой на спинке. Деррик болел, но не опасно, и кто-то трогал его лоб приятной прохладной ладонью. Нравилось думать, что это Олли, но краем неспящего сознания Деррик чувствовал: дом — лишь видение. Зеркало разбилось, вышивка сгорела, ничего нет и возвращаться некуда.
Он поднял руку и нащупал на лбу мокрое полотенце. Рядом, спиной к нему, сидел Ральф и что-то штриховал на бумаге. Деррик окликнул его, тот повернулся — и оказался Олли. Тридцатилетним, с голубыми глазами и в очках с толстыми стеклами.
— Чего не спишь? — удивился взрослый Олли. — Хочешь предложить свою кровь? Спасибо, оставь себе.
Деррик беспомощно вздохнул.
— Не прикидывайся моим братом, — попросил он.
Достаточно он насмотрелся подобных видений, чтобы перестать принимать за чистую монету. Почему ему понравился Ральф? Потому что это добрый и отзывчивый человек. Путать живых с мертвыми неправильно. Пора перестать.
Олли раскрыл ладонь, и вместо карандаша в ней оказался использованный шприц:
— Я здесь уже несколько лет живу. Понимаешь?
— Нет, — ответил Деррик, чувствуя смутную тревогу.
— Как всегда, слишком невнимательный, — Олли вздохнул, встал и шагнул в тень. Деррик хотел рвануться за ним, но ватные конечности не позволили и пальцем пошевелить.
— Объясни, ради чего ты умер? — вытолкнул из себя Деррик, едва поднимая кирпичи-слова. — В отличие от меня, ты был талантлив.
— Может, и ты талантлив — откуда тебе знать? — ответил за Олли Ральф, и видение рассыпалось.
Похоже, все это время он сидел у изголовья Деррика и слушал горячечный бред. Даже бумага и карандаш слились воедино во сне и действительности.
— Просто ты отдал брату все, а теперь страдаешь без него, — продолжил Ральф. — Попробуй пожить для себя.
— Но зачем?
— А почему должно быть какое-то «зачем»? Жизнь не выражает ничего, кроме себя самой.
Это были слова Олли — почему их сказал Ральф? Неужели Деррик еще не проснулся? Он напрягся изо всех сил, попробовал встать с кровати — и наконец открыл глаза по-настоящему, в каморке на чердаке, которую хозяйка обещала сдать порядочным людям.
Ральфа рядом не оказалось; зато на полу скрючилась Лили и плакала навзрыд.
========== 13. В полдень ==========
До самой ночи Лили и Маргарет пытались придумать, как взять крепость Ральфа: штурмом или обманом. Первый вариант казался ненадежным, второй — излишне сложным. Обе жалели, что не умеют взламывать замки; сокрушались, что враг живет не на первом этаже и нельзя влезть через окно. Маргарет настаивала на детальной проработке плана и сотрудничестве с соседями Ральфа, но Лили не хотелось терять время на плетение интриг. Разве не лучше дождаться, когда этот мерзкий тип выйдет из дома, подкрасться сзади и хорошенько стукнуть его? Маргарет злилась, напоминала, что в последней стычке Лили проиграла Ральфу. В итоге, что бы ни предлагала одна сообщница — другая сразу бросалась ее критиковать. Задача усложнялась еще и тем, что сама улица была недружелюбно настроена к пришлым, и где-то спрятаться, тем более надолго, подругам не удалось бы.
Сошлись на том, что действовать нужно быстро и рассчитывать только на себя, а затем, после долгих споров, придумали для Маргарет роль почтальонки. Она принесет якобы заказное письмо, Ральфу придется выйти и расписаться в получении. Когда он отопрет дверь, Маргарет постарается его отвлечь, а тем временем Лили проскользнет внутрь. Так начерно выглядел план; ненадежно, но ничего лучше в голову не приходило. Осталось придумать, как задержать Ральфа и как сделать «почтальонку» неузнаваемой. Решили, что Маргарет завьет волосы и не пожалеет косметики. Когда подруги добрались до этого пункта, уже давно стемнело, поэтому прочие детали отложили на завтра, а Маргарет осталась ночевать у Лили.
Утром план казался еще абсурднее, чем накануне. С чего бы Ральф их не узнал? Каким образом его может отвлечь почтальон, да так, чтобы Лили проникла в дом? Сработало бы, будь Ральф полным идиотом. Но за неимением лучшего решили хотя бы попробовать, и после нанесения маскировки подруги выдвинулись в путь. Тайком Лили подобрала по дороге и сунула за пазуху увесистый булыжник.
Трудности начались уже на Двадцать девятой улице. Помимо извечного вопроса, кто они и что здесь вынюхивают, девушки получили сопровождающих — видных парней, предлагающих оценить удобство кровати «тут по соседству». Маргарет набычилась, Лили прибавила шагу, но и ухажеры не отставали. Наконец один схватил Лили за руку. Это был человек неопределенного возраста — с испитым лицом и впалыми глазами. Лили передернуло от омерзения. Даже если он просто забавлялся, шутка зашла слишком далеко.
— Не ломайся, — сказал он, улыбаясь. — Такого мужика еще поискать, сама увидишь.
