Затрубили рога один раз тоскливо, протяжно. Барон ле Хитт, по прозвищу "Череп", повёл шагом свою шеренгу на гребень. Литвины, увидав на фоне неба частокол вздыбленных лэнсов, смекнули и в стороны порскнули, Череп же начал своих под уклон разгонять. Так рыцари и рейтары молодого Ресепета вместо конских хвостов, узрели перед собой блестящие наконечники копий. Узрели, но взад не повернули, а молодецки гикнув, припустили ещё пуще, к сшибке готовясь. Только кони у них уже притомились, да в горку уже не так борзо неслись и строя тоже не было, а лишь кишка безобразная. То и вышло, налетающие как попало южане валились срезанными яркими цветами под копыта коней Севера, а линия синих котт, стараясь держать равнение, ровным галопом шла вперёд. Долго так продолжаться не могло, среди рейтар тоже были мужи с разумом, вот вокруг таких почли сбиваться копья рыцарские и на линию Черепа стали бить уже построившись. В линии той проступили прорехи рваные. Снова, теперь уже дважды проревели рога, и барон ле Линг с вепрем на гербе, вывел на гребень вторую линию. Общий строй им держать не нужно было, а разбившись по копьям врубиться в прорехи меж синих котт. Той удар не сдержали воины южные, кто душой послабей, стал коней разворачивать, кто отважен без меры был, тот на землю сбит и копытами затоптан. Над побоищем свист стрел нарастал, то литвины мстили за своих порубленных. Растеклись вдоль дороги с обеих сторон и опустошали колчаны особо не заботясь кого найдёт оперенная смерть, коня или всадника. На них тоже смельчаки бросались, но в одиночку или группами малыми. Стоило такому из всей массы выскочить, да погнать скакуна на стрелков , как в него стрелы починали со всех сторон лететь и даже если железа не пробивали, то лошадь ранили. Обезумевший конь седока скидывал, да и мчался прочь, а того кто остался спешенным, арканами ловили и волокли за линию. Знать будет кого вечером принести в жертву Невесте Воинов.
Битва в бегство повальное ещё не перешла, все же у графа было слишком много ратных людей. Единой линии уже не было и по всему полю рубились группами, нужен был еще один удар и тогда южане побегут, напора не выдержав. Затрубили рога три раза и барон повёл всех оставшихся. Высоко поднятый баннер издалека видать и к нему потянулись те, кто своих потерял, остальные воодушевились да возрадовались. Как горячий нож сквозь масло прошло бароново копьё через сечу жестокую, убивая всех кто на пути стоял. Уж и биться отчаянно было некому, только хвосты лошадиные вокруг мелькают, но спасая жизнь и честь южан появились эльфы конные. По всему видать в общей свалке они не участвовали, а где-то в стороне стояли, только видя, что ещё чуть-чуть и сражение будет проиграно, рассудили так же как барон Лонгобрад и в битву кинулись. Первое попалось копьё барона Вепря, что дальше всех северян вперёд прошло и за ним тянулись прочие. Вот по нему эльфы и ударили, посшибав всех с сёдел, тут-то Синебородый со своими пажами да новиками их на себя поворотил. Быть бы и им всем опрокинутыми и порубленными, но на баннер поднятый, кроме других, миигит пошли, то барон уже не видел, ему потом рассказали. Первым налетел человек-гора, на коне своём чудовищном. Шестопёр мелькал как молния, с одного удара всадника ссаживая, а когда кривой меч рукоятку срубил, палван прямо из седла на эльфа прыгнул и с ним на землю грохнулся. Тут остальные миигит наскочили, без пощады рубя ушастых, и мгновенья не прошло как все нелюди или убиты были, или оглоушены. Оглушённых верёвками спутали и по земле за холм потащили.
Все бароново войско, получив передышку малую, вокруг баннера собралось и опять вперёд кинулось, теперь уже лавой нестройною. Только противиться им уж никто не смел, баннер графа литвины окружили и стрелами коней рыцарских поубивали, самого Ресепета арканом из строя пешего выдернули и в полон уволокли. Те немногие, кто к лагерю прорваться хотел, полегли перед двумя полусотнями, что дорогу в тылу оседлали. Из всего войска супротивного спаслись люди из полусотни егерской, они с дороги в рощи ушли, прорвав заслон кметов и теперь тропами звериными на юг пробираются.
Это была победа несомненная и Илагон-кровавый хохотал как безумный за побоищем с облаков глядючи.
Говорил не раз батюшка мой многомудрый, стимулом меня вразумляя:-"Не похваляйся на рать идучи, а похваляйся идучи срати". Вот и лагерь графский той мудрости отвечал вполне. В том, что в бою верх возьмёт, Ресепет не сомневался ни разу и стоянку свою не укрепил ни как. Не было ни валов земляных, ни телег, кругом поставленых. Только шатры роскошные, палатки воинские на холме в беспорядке расставлены, да коновязи с заводными конями, что мирно зерном да сеном хрупают. Людишки прислуживающие даже разбежаться не успели, а в кузне походной, да в шорне, мастера с ремонтом возятся. Лагерь сей, трофей великий есть, войско наше обогащающий безмерно.