С Марией договорились о легенде, если кто спросит, то ее приписник ушел в лесничество «Жилин Брод» договориться о заготовке сена и дров. Ей же, «хохлушке» (такая кличка за ней осталась до конца войны), поручалось следить за полицией, устанавливать связи, готовить к переводу остальных красноармейцев-приписников и оставшихся в живых активистов.
Следовало как можно быстрее установить связь с оставшимися в окружении красноармейцами-приписниками. После неоднократных вызовов в Гресскую комендатуру ряды их заметно таяли. Фашисты допрашивали их, истязали, расстреливали.
Знала я, что у Мирона Курьяновича из деревни Обчее, сыны которого служили в Красной Армии, остался бывший красноармеец Павел Быков. Однако, поскольку эта семья у фашистских властей состояла в списке неблагонадежных, Быков перешел жить к Анне Петровне Курьянович — словом, остался в примах, что в то время для попавших в окружение красноармейцев было обычным явлением. В определенной мере это отводило подозрения и от Быкова, который после одного из вызовов в Гресск едва ли не поплатился жизнью. Чудом удалось ему уйти живым из немецкой комендатуры.
По оценке Марии Курьянович и Николая Хохлова это был надежный человек, его можно смело привлекать к участию в предстоящей борьбе. Было решено организовать встречу
И. И. Коско с Быковым.
Через неделю после посещения фельдшера Лешука, мне необходимо было снова отправиться в Селецк, чтобы через Анну Петровну Курьянович (жену Быкова) связаться с бывшим танкистом. Идти мне прямо в ее дом в деревне Обчее было делом и рискованным и необдуманным, поскольку, довелось бы идти мимо здания волостной полиции.
Кроме того, недалеко от дома, где остался в «приписниках» Павел Быков, проживала семья полицаев Андрея и Николая Боровиков и других неблагонадежных людей. На глаза им лишний раз попадать не следовало, ибо этим головорезам ничего не стоило расстрелять или повесить любого сельского активиста, а жену коммуниста и председателя сельсовета, за которым охотились, и подавно.
Поэтому я первоначально решила навестить Марийку Курьянович. Надо признаться, что всякие хождения в то время по гостям и родственникам были редкостью, а значит, и мои визиты могли навести на размышления полицаев. Это я учитывала тоже. Мне повезло, Марийка была дома и пропалывала грядки.
Ее малыши Витя и Дина тут же игрались в песке.
— Волечка, что случилось? — спрашивает она.
— Ничего, слава Богу, — отвечаю. — Как твои детки? Не приболели?
— Здоровенькие, спасибо! Есть задание срочно связать с Юзиком Павла Быкова. Мой, как узнал, что судьба танкиста под угрозой, так срочно и послал. Им нужно в кратчайший срок встретиться. Но мне, сама знаешь, нельзя идти к его Анне?
— Тебе вообще пореже тут появляться надо. Встречаться с нужными людьми буду я, это безопаснее. Вот и сейчас сбегаю на Обчее: свекровь навещу, других родственников. Есть там мне у кого побыть, а заодно и Анну Быкову увижу. Ты же побудь с моими малышами.
На том и порешили: Марийка убежала в соседнюю деревню, что в километре от Первого Селецка, а я осталась с ее малышами.
Тяжелая судьба выпала этой женщине. Фашистские палачи убили мужа. В двадцать семь лет осталась вдовой. Совсем маленькие детишки, лишившиеся отца…
Размышляя о нелегкой вдовьей доле, передвигалась я по борозде, пропалывая от сорняков Маринины огурочки, а заодно и присматривая за ее малышами. А те, копаясь в песке, нет — нет, да и стрельнут в мою сторону своими голубыми глазенками. Увлекшись прополкой, я и не заметила, как Дина с Витей подключились к работе, вытаскивая вместе с сорняками все, что попадалось им под руки: рассаду капусты, огурцов, моркови. Пришлось их снова усадить в песке, где они вели себя совершенно спокойно.
Вскоре появилась их мать с Анной Курьянович.
— Волечка, Павла надо спасать срочно, — проговорила она, едва поздоровавшись. — Уходить ему в лес необходимо немедленно. Рассказывал, как последний раз в комендатуре хотели расстрелять. Какой-то старик Тишкевич спас его в Гресске. Надо срочно связать Павла с твоим мужиком. Оружие у него есть.
— А когда он может с моим встретиться?
— Да хоть сейчас, он дома, вернусь, расскажу, что к чему и пойдем вместе.
— Вместе нельзя. Полицаи шастают по деревням. Вместе будем идти — еще заподозрят, что задумали что-то. Пусть лучше Павел вечером перед закатом солнца приходит через Замошье к маяку, который возле Борцов. Там мы его и встретим.
— Но он же не местный, а можно я сама доведу его до маяка? — осторожно спрашивает Анна.
— Отчего же нельзя. Муж и жена, мало ли с какой целью идут в другую деревню…
Анну я знала отлично и полностью ей доверяла. Быкова же видела только один раз, когда его вместе с Бордюком, Проданом, Пятницей, Лапаком, Кравцовым, Кышем и другими красноармейцами полиция везла в Гресск со связанными руками отмечаться в комендатуре Лидермана.
