Некоторых я знала. Лапак, например, приженился к глухой Алюте, сестре Макея и жил в Замошье. Михаил Кравцов остался в Турине у Аленки Дударчик… Конечно, их положение тогда было очень сложным. Что ожидало их: отправка в Германию, концлагерь, расстрел. Могло случиться все.
Вот тогда-то я впервые увидела Павла Быкова. Невысокого роста крепыш, он то сидел на повозке, то топал за ней со связанными руками. А недавно Павла вызвали в Гресск последний раз, предстояла отправка в Германию…
Я быстро распрощалась с женщинами и не по дороге, а напрямик, через Смоловое, подалась в свою деревню Борцы. Зашла в хату, убедилась, что все в порядке, прихватила продукты, чтобы отнести в землянку к мужу.
Оружия и патронов у мужа было уже достаточно, чтобы вооружить небольшую группу бойцов. Однако, что он мог бы сделать один, ворвись к нему каратели или полиция? Один в поле не воин.
И вот теперь я с дочерью выводила на него одного за другим наших надежных людей, как местных, так и бывших красноармейцев…
А вот и землянка, как условливались, постучала, покашляла. Никого ответа. Повторила еще раз. Опять ничего. Что такое? Всякие мысли полезли в голову. Возможно, схватили? Потом слышу, со стороны Гаманщины тихий свист раздается. Присмотрелась, жду. Выходят из чащи на чистое место трое. Внимательно вглядываюсь, Юзика узнаю. Но кто еще? Так это же Ганна с мужиком Алесем Давыдовским. Ну, это свои. Этих бояться нечего. Последним куском хлеба поделятся. Мирно жили по соседству более десятка лет. Это же она своими пророческими снами мне покоя не давала.
— Прикатит твой Юзик домой живой и невредимый, — говорила, — и кончено. И действительно, жив, прикатил…
А теперь они пришли в лес и давай рядом с землянкой рубить жерди. Такой шум подняли, а главное, никакой землянки и маскировки не замечают. Вот тогда и вынужден был мой партизан вылезти из своего укрытия да успокоить расшумевшихся лесорубов, которых он узнал по голосам. Те даже опешили: как из берлоги, говорят, потревоженный мишка-зверь вывалил.
Отошли подальше от землянки, уселись на бревно в густом ельнике, о многом переговорили. Многое поведали Алесь с Ганной своему соседу. Не скрывали от него даже самых сокровенных мыслей, ведь вместе организовывали колхоз, десяток лет прожили рядом в мире и согласии. Да и кто женил Алеся, если не сосед Юзик — председатель сельсовета. Засиделся Алесь в хлопцах, а тут недалеко в другой деревне трудолюбивая и хозяйственная у Николая Павлющика дочка. Усадил Юзик молодых в возок и в сельсовет. Поженились. Вот и живут.
Узнав о моей встрече с женой Быкова, Юзик обратился к Алесю:
— Вот так, браток, нашего полку прибывает. Понадобятся не только твои жерди, но и бревна придется заготавливать. Понадобятся еще землянки.
— Поможем, лесу хватает, — заверяет Алесь. — Единственно, чтобы полицаи да немчура не нагрянули, пока ты не сколотишь отряд. Бить их надо, да побыстрее.
— Это хорошо, что тебя забросили именно сюда, — рассуждала Ганна. — Ты же всех здесь знаешь. А эти приписники-красноармейцы, так им только командир и нужен, иначе тут всех советских людей поодиночке каратели изведут…
— Правильную линию ведешь, Анна Николаевна. Совершенно верно толкуешь, — приободрил ее мой коммунист. — А помощь ваша мне очень нужна. В бой вам вступать не придется, но разведку вести и связь держать будете.
Дальнейшие события показали, что эти люди делили с нами и последний кусок хлеба, и жилье, и одежду…
Время бежало, я убрала землянку. Солнце клонилось к закату. Встреча с Быковым, как и задумывалось, состоялась возле маяка. Через некоторое время он уже располагался в землянке, и я видела, как муж, уже после нескольких предварительных вопросов, остался довольным этим новым бойцом.
Вот что поведал нам красноармеец Павел Быков:
— Родился я в 1913 году в г. Ржеве Тверской губернии в семье рабочего, — неторопливо повествовал Павел.
— В 1938 году призвали на действительную службу в армию. Направлен был в 100-ый полк, который располагался в Пуховичах. Определили в танковую часть, приданную кавалерии.
Вначале на вооружении у нас были танки БТ-6, затем их поменяли на БТ-7. В 1939 году участвовал в освобождении Западной Белоруссии, проходил через города Слоним, Мешковичи, Барановичи, дошел до Бреста. Освобождали конпарк, здесь была первая стычка с немцами. После освобождения вернулись в местечко Пружаны, где немного пробыли на мирном положении.
В 1940 году был отправлен в Финляндию, участвовал в боях, был ранен, подлечился, снова в бой. Когда было закончено с Финляндией, вернулись в Несвиж. Наступал 1941 год, мне надо было демобилизоваться, но остался сверхсрочником. Здесь и захватила война с гитлеровскими захватчиками.
