Ничего не добившись от Андрея, его, а также мать и младшего брата Володю фашисты арестовали и отправили в Слуцкую тюрьму, где часто учиняли допросы, пытаясь узнать, где отец и с кем они держат связь.
Где находился в то время отец, они и сами не знали. Недели через три их выпустили из тюрьмы, даже вернули Андрею аусвайс, и велели идти работать на дороге. Бывшим узникам стало понятно, что отпустили их на время, в надежде на то, что за ними придет отец и тогда их возьмут вместе.
Кое-как добравшись до Буды-Гресской, они убедились, что находятся под постоянным наблюдением. Выйти всей семьей из деревни было невозможно, к тому же они не знали, в каких лесах находился партизанский отряд, где сейчас находится И. И. Коско, с которым до их ареста держал связь отец.
Через сутки после их возвращения из тюрьмы Андреи сказал матери, что сходит в деревню Шищицы, а ночью они все будут уходить в лес в направлении Селецка. В Шищицах в то время жил их хороший знакомый Петр Андреевич Коледа, который, по их сведениям, имел связь с партизанами и мог помочь советом. К тому же, хотелось как можно быстрее включиться в активную работу по противодействию ненавистным немецко-фашистским захватчикам и их слугам-полицаям. Хотелось мстить ненавистным врагам за горе и кровь мирного народа любимой Беларуси, своих односельчан.
Пользуясь своими документами, Андрей дошел до Шищиц и сумел встретиться с Петром Андреевичем Коледой. Однако тот конкретно ничего не указал, а лишь посоветовал пробираться в сторону Селецкого сельсовета. В Шищицах Андрей находился на более десяти минут и пошел обратно в Буду-Гресскую.
В лесу, на половине дороги между Шищицами и Будой-Гресской, ему повстречались две повозки. На передней ехали два немца и Сивец, на второй — несколько полицейских.
Когда Андрей поравнялся с ними, Сивец закричал.
Попался! Твоих мать и брата уже арестовали и повезли в Гресск. Там их и прикончат. Взять его!
Андрей понял, что это конец. Недолго думая, он бросился в лес, стараясь двигаться по направлению деревни Воробьево.
Вслед полетели пули. Фашисты и полицаи стреляли долго и много, однако беглец остался невредим и, углубляясь в спасительный лес, все дальше и дальше уходил от преследователей.
Несмотря на то, что был Андрей человеком местным, хорошо знал все лесные тропки-дорожки, мог, пользуясь ими, скрытно выйти к любой точке назначения. Но ведь сначала нужно знать, где эта точка находится. У Андрея таких сведений не было. Он не знал, где базируются партизаны и подпольщики, не знал, в какой из близлежащих деревень находятся враги, а где можно рассчитывать на помощь и поддержку. Без всего этого знание местности оказывалось бесполезным. На вторые сутки измученный, обессилевший и больной он решил зайти в первую попавшуюся на пути деревню. Этой деревней оказалась Кошели Селецкого сельсовета.
Не помнит Андрей, как и каким образом, он оказался в доме Василия Боровика. Заботливые хозяева, их сын Федор оказали помощь потрясенному Андрюше, приютили его, выходили, а через месяц, связавшись с И. И. Коско, отправили в партизанский отряд Градова, разведчиком которого он был до освобождения Беларуси от фашистской нечисти.
В отряде Градова Андрей встретил своего отца. Отец и сын Коледа дождались светлых дней Победы. К сожалению, не дожили до этих радостных дней мать Андрея и младший братик Володя — их расстреляли фашисты в Гресском гарнизоне за связь с партизанами.
В Буде-Гресской живут Николай Федорович Немкович, а также Мохарт — они тоже воевали в партизанском отряде.
Не ушел от возмездия предатель Рыгор Тихонович. В санях с прицепными санками он поехал в лес, срубил ель и готовился грузить. В этот момент предателя и настигла расплата. Андрей с отцом отомстили за погибших родных.
АНТОН ЦВИРКО С СЫНОМ МИХАИЛОМ
С появлением первых партизанских групп, а затем отрядов семья Антона Цвирко оказалась вовлеченной в борьбу с немецкими оккупантами. Деревушка Сыроводное, где проживала семья Антона, располагалась на стыке партизанской зоны и территории, занятой немцами.
Антон был инвалидом — ему оторвало ногу немецкой шрапнелью. Это было на Нарочи. Летом 1916 года фронт стабилизировался. Окопались и немцы и русские войска. Велись артиллерийские дуэли. И вот однажды, когда рота, в которой служил Антон, возвращалась из окопов в тыл на отдых, немецкие снаряды накрыли дорогу. Осколком ему отрезало ногу ниже колена.
Товарищи подобрали. Успели оказать первую помощь в полевом лазарете, а затем отправили в Москву, в госпиталь. Там еще раз отрезали часть ноги и Георгиевский кавалер Антон Цвирко уже осенью 1916 года вернулся в свою родную деревню Сыроводное на костылях. Дома сам и с помощью кузнеца смастерил себе деревянную ногу, научился ходить на протезе и с палкой.
