Пока под стенами Пирея рубились римские легионы и понтийские фаланги, пока Афины умирали от голода в тесном кольце блокады, на других участках фронта происходили события, которые впоследствии будут иметь большое значение. Дело в том, что ведя военные операции в Греции, Сулла испытывал большие затруднения из-за того, что был полностью лишён флота. И это при полном господстве на море навархов Митридата! Поэтому проконсул решил исправить такое положение вещей и обзавестись собственными кораблями. Но вся беда была в том, что взять их можно было лишь на востоке, в частности на острове Родос. Сам по себе флот Родоса вряд ли мог прорваться к берегам Аттики. Армады Митридата имели подавляющее численное преимущество и отправили бы его на дно при первой же встрече. Однако помимо родосцев значительными военно-морскими силами обладали правители приморских городов Леванта, а также египетские Птолемеи. И если их корабли объединить с флотом Родоса, то тогда появлялся шанс оспорить у Митридата владычество на море.
Для выполнения этого труднейшего поручения Сулла отправил своего заместителя Луция Лициния Лукулла, представителя знатного рода, храброго воина и порядочного человека. Если к этому добавить, что Лукулл был и талантливым военачальником, то его кандидатура для выполнения столь ответственной миссии была идеальной. Невзирая на то что наступала зима и судоходство стало крайне опасным, а на море господствовал вражеский флот, римлянин сел на небольшое частное судно и отправился на восток, пересаживаясь с одного корабля на другой. По большому счёту, это было самоубийством, но не тот человек был Лукулл, чтобы отступать перед трудностями.
Тем временем продолжалось наступление в Европе понтийской армии под командованием Аркафия. Царевич вторгся в Македонию и буквально раздавил вставшие на его пути римские когорты под командованием не без известного Бреттия Суры и наместника Сентия. Аркафий полностью занял территорию провинции и назначил наместников для управления новыми землями. Освободив родину Великого Александра, сын Митридата начал движение на юг, против армии Суллы. Его целью было войти в соприкосновение с гарнизоном Пирея и зажать легионы проконсула между молотом и наковальней. В этом случае шансы Суллы никогда не вернуться на берега Тибра были очень велики. А Рим так никогда бы и не узнал, что такое проскрипции. Но из всех возможных вариантов развития событий, к сожалению, произошёл наихудший – царевич внезапно заболел и умер около городка Тисеи. Это явилось серьёзным ударом для дальнейшей кампании, поскольку смерть молодого и талантливого командующего, сына царя, не только приостановила движение армии, но привела к другим негативным последствиям. Потому что при царевиче никогда не был бы нарушен принцип единоначалия и не возник вопрос, кому быть главнокомандующим. Теперь же каждый из понтийских стратегов считал себя достойным этого высокого назначения. Однако в данный момент командование принял стратег Таксил, командир царской гвардии «медных щитов». И даже сумел достичь крупного успеха, овладев городом Амфиполем, оплотом римского влияния в Македонии. Однако положение оставалось тревожным.
Правда, из создавшейся ситуации был выход – во главе армии должен был встать Митридат. Но царь так и не появился в Европе. Возникает вопрос – а чем же в это время занимался Новый Дионис и освободитель эллинов? Скажем так – не делом. «
Создаётся такое впечатление, что, освободив от римлян Малую Азию и Грецию, Митридат счёл свою миссию выполненной и стал предаваться радостям жизни, иногда занимаясь административными делами. Для разнообразия совершил провальный поход на Родос. Правда, Аппиан обращает внимание на то, что царь занимался ещё и тем, что собирал и подготавливал новые войска, а затем в качестве подкреплений отправлял в Европу, на помощь действующим армиям. Но дальше этого дело не шло. Евпатор почивал на лаврах, и ему в голову не приходило снова облачиться в доспехи, сесть на коня и повести свои победоносные войска против римских легионов. А зря, Митридат был храбрым человеком, прекрасно владел всеми видами оружия, отлично разбирался в тактике и стратегии, и одно его присутствие в армии могло вдохновить воинов.
