Войны Митридата полностью

О том беспределе, который творили озверевшие победители, рассказывает и Аппиан. Становится просто жутко, когда читаешь эти строки. «Сулла ворвался в город, и в Афинах началось ужасное и безжалостное избиение. Ни бежать они не могли вследствие истощения, ни пощады не оказывалось ни детям, ни женщинам – Сулла приказал всех попадавшихся на пути избивать в гневе на их поспешный и нелепый переход на сторону варваров и раздраженный их неумеренными оскорблениями. Очень многие, услышав об этом приказе, сами бросались к убийцам, чтобы они скорее выполнили свое дело». Вот оно, истинное лицо римских завоевателей, вот что они несли тем народам, которые хотели просто жить по своим законам и обычаям. Не желали подчиняться воле сената. Город захлебнулся в собственной крови, и тяжёлые сандалии легионеров растоптали остатки греческой свободы. А учитывая маниакальное стремление проконсула овладеть Афинами любой ценой, то можно представить, как он повёл себя, когда это произошло. Свирепость и жестокость Суллы были общеизвестны.

Пламя бушевало над Афинами, тысячи людей бежали от огня, и тогда римский командующий распорядился тушить пожар. Не потому что хотел спасти город, а потому что в огне могла сгореть и желанная военная добыча: «Сулле удалось остановить пожар города, но зато он отдал его на разграбление войску» (Аппиан). Всё как всегда – Карфаген и Коринф, Сиракузы и Амбракия, десятки и сотни других, более мелких городов. Теперь к ним добавились Афины. Город Тезея и Солона, Фемистокла и Перикла пал под ударами варваров с запада и был полностью разграблен. Хорошо, что с землёй не сровняли, и мы до сих пор можем любоваться наследием великой греческой культуры. А могли разрушить до основания и распахать плугом.

Кровавая бойня была прекращена только тогда, когда Сулла, по словам Плутарха, «пресытился местью». Войскам был необходим отдых, легионеры устали от грабежей, насилий и убийств, но Акрополь ещё не был взят, там заперлись те, кому удалось спастись. Отступая, Аристион распорядился поджечь Одеон и таким образом лишил римского полководца деревянного материала, который был необходим для штурма последнего оплота афинян. Осаду Акрополя Сулла поручил вести военачальнику Куриону, а сам с отдохнувшими легионами выступил на Пирей. Проконсул жаждал взять реванш у понтийского стратега за своё недавнее поражение.

По сообщению Плутарха, осада афинской твердыни войсками Куриона продолжалась довольно долго, и лишь страшная жажда вынудила сдаться последних защитников города. Ближайшее окружение Аристиона, а также всех должностных лиц, и тех, кого подозревали в совершении преступлений против римлян, Сулла распорядился казнить. Акрополь, как и город, был разграблен, поскольку консул оставался верен своим принципам. Что же касается бывшего философа-эпикурейца, то римский командующий какое-то время таскал его за собой, а потом приказал отравить, поскольку война закончилась и Аристион перестал представлять для Суллы интерес. Что же касается сведений о том, что Аристион и Архелай ненавидели друг друга, то такое вполне могло быть. Афинянин мог считать, что понтийский стратег не делает ровным счётом ничего для спасения его родного города, а Архелай, в свою очередь, мог думать, что Аристион требует от него слишком многого и лезет не в свои дела.

Архелай решил, что с падением Афин оборона Пирея потеряла стратегический смысл, и стал готовиться к эвакуации гарнизона. Было ли это решение верным? Скорее всего, что нет. Дело в том, что продолжая оборонять порт, стратег в буквальном смысле брал своего врага за горло. Сулла не мог увести легионы из Аттики, поскольку в этом случае ничего не могло помешать Архелаю вернуть Афины под власть Митридата. Разделить свои войска и часть их оставить в городе проконсул тоже не мог, поскольку римляне понесли страшные потери, и такое разделение было для них смерти подобно. Но и продолжать осаду Пирея для Суллы было опасно, поскольку из Македонии шла ещё одна вражеская армия, а снабжение легионов оставляло желать лучшего. Ведь в захваченных Афинах продовольствия не было! А гарнизон Пирея так бы и получал снабжение по морю. Но Архелай принял другое решение и совершил первую крупную ошибку в этой войне.