От понтийского лагеря двинулась волна царской кавалерии. Мчались в атаку закованные в доспехи армянские аристократы, неслась отборная скифская и сарматская конница, где люди и кони были защищены пластинчатыми панцирями. За всадниками пошли в бой мобильные войска, легковооружённые бойцы растеклись по равнине широким фронтом и, перейдя на бег, приближались к римским позициям. Удар понтийцев был страшен, они буквально разнесли когорты охранения, смяли тех, кто копал рвы, и с разгону вломились в римские шеренги, круша и сминая всё на своём пути. Легионеры дрогнули и начали отступать. Всадники тяжёлой кавалерии пронзали римлян копьями, били палицами, крушили вражеские шлемы и щиты боевыми топорами. Подоспели понтийские легковооружённые бойцы, и град метательных снарядов обрушился на когорты, внося ещё большее смятение в римские ряды. Панцирная кавалерия продолжала усиливать натиск, всадники давили и давили на римский строй и в итоге, смяв последние шеренги легионеров, его прорвали.
И случилось невероятное – римская армия побежала!
Проконсул глазам своим не поверил, когда увидел бегущие легионы. Это было поражение. Всё решали секунды, и Сулла, соскочив с коня, ударом кулака свалил бегущего знаменосца, выхватив у него из рук орла легиона. Высоко подняв орла над головой, проконсул врезался в толпу беглецов и стал пробиваться сквозь неё, прямо на копья тяжёлой кавалерии Понта. «
И его услышали!
Сначала один, потом другой, а затем всё больше и больше легионеров собирались вокруг своего бесстрашного командира и шли за ним на врага. Остановившись, они встретили лицом к лицу вражескую конницу и остановили её страшный натиск. Уже началась формироваться новая боевая линия легионов, уже спешили на помощь две когорты из резерва, и Сулле наконец удалось отбросить противника, чей наступательный порыв иссяк. Усталая понтийская кавалерия уходила в свой лагерь, за ней отступали легковооружённые войска. Атака закончилась так же стремительно, как и началась.
Но это было только начало. После того как Сулла привёл свои потрёпанные войска в порядок и римляне позавтракали, бой возобновился. На этот раз понтийцы вывели из лагеря тяжёлую пехоту, и на равнине у Орхомена фаланга сошлась с легионами. Бой закипел сразу по всему фронту. Сражение было яростным и продолжалось до вечера, даже азиатские лучники были вынуждены вступить врукопашную с легионерами, отбиваясь от них пучками стрел. Исход боя так и остался нерешённым, каждая из сторон увела войска в свой лагерь.
Но проконсул прекрасно понимал, что есть большая вероятность того, что понтийские стратеги постараются увести своих бойцов и эвакуировать их в Халкиду на Эвбее. И никто не сможет им помешать, поскольку у римлян нет флота. В этом случае война затянется надолго, а он находится не в таком положении, чтобы позволить себе долго оставаться в Греции. Власть в Риме захватили политические противники Суллы, а его сторонников резали по всей Италии. Войну нужно было срочно заканчивать. Но для этого здесь и сейчас нужно было разгромить армию Митридата. Поэтому по всей равнине были поставлены римские сторожевые отряды, которые следили за вражеским лагерем и при попытке понтийцев его покинуть должны были дать знать проконсулу. Но ночь прошла спокойно, стратеги остались с войсками на месте, и наутро Сулла понял, что у него есть шанс закончить войну одним ударом. Правда, для этого требовалась сущая мелочь – взять понтийский лагерь штурмом.
Однако дело это было сложное и сопряжённое с большими потерями, а потому проконсул решился пойти на хитрость и выманить врага с укреплённых позиций. Для этого он снова распорядился копать ров, причём гораздо ближе к вражескому лагерю, чем накануне. Расчёт Суллы оправдался, ворота распахнулись, и оттуда высыпали легковооружённые воины противника. Римляне атаку отразили, и Луций Корнелий сам повёл легионы вперёд, решив ворваться в лагерь на плечах отступавших. Но и понтийцы были готовы к бою, на деревянных стенах укрепления толпились гоплиты, их шлемы и щиты сверкали на солнце, а у ворот стояла готовая к бою фаланга.
