Тем временем римский отряд, посланный захватить холм Фурий, блестяще справился со своей задачей. Внезапно атаковав врага, легионеры обратили его в бегство, причём основные потери понтийцы понесли во время беспорядочного отступления. Бросая в панике щиты, копья и доспехи, толпа беглецов бросилась вниз по склону. Образовалась жуткая давка, воины сбивали друг друга с ног и насмерть затаптывали своих товарищей. Скатившись волной с холма, паникёры в ужасе заметались между двумя сближающимися армиями. Одни из них налетели на идущие вперед римские когорты левого фланга и были перебиты легионерами. Другие метнулись навстречу своим и привели в замешательство наступающие войска понтийцев. Произошла заминка, и пока стратеги разбирались, что к чему, драгоценное время было потеряно. Увидев неразбериху в рядах противника, Сулла отдал приказ атаковать.
Легионеры совершили молниеносный бросок вперёд и выскочили прямо на боевые колесницы, которые только-только начинали движение и не успели взять положенный разбег. Вся сила этих машин для убийства заключается в их скорости, но при Херонее сначала замешательство в собственных рядах, а затем стремительная атака легионов лишили их возможности как следует разогнаться. Поэтому колесницы сделались лёгкой добычей для врага. Легионеры метнули пилумы, и десятки возниц и стрелков повалились в пыль с повозок. Затем римляне выхватили мечи, подбежали к колесницам и принялись добивать тех, кто ещё оставался жив. Покончив с первой линией понтийцев, легионеры выровняли ряды, сдвинули большие прямоугольные щиты и с боевым кличем ринулись в атаку.
В бой вступила тяжёлая понтийская пехота. Лес пик опустился навстречу атакующим когортам – и грохот от столкновения двух армий прокатился по Херонейской равнине. Выверенными ударами длинных копий фалангиты остановили римскую атаку. Напрасно легионеры пытались отбить сариссы мечами, пригибали их к земле и пытались вступить врукопашную – всё было тщетно, строй фаланги стоял непоколебимо. Основной удар римляне наносили по центру понтийских шеренг, туда, где стояли вчерашние рабы, надеясь в этом месте прорвать линию фронта. Но бывшие невольники бились отчаянно, кололи легионеров пиками и успешно держали строй. Тогда Сулла поставил за линией тяжёлой пехоты лучников, пращников и метателей дротиков и велел им через головы своих забрасывать врагов метательными снарядами. Причём стрелы пускать зажигательные – для достижения большого психологического эффекта. Град камней, свинцовых ядер, дротиков и зажжённых стрел обрушился на шеренги бывших рабов, приводя их в расстройство и смятение, когорты усилили напор, и понтийский строй заколебался, готовый вот-вот сломаться.
Однако, пока шёл бой пехоты, Архелай повёл в атаку ударное правое крыло, чтобы обойти римлян и ударить им в тыл. Чтобы парировать вражеский выпад, навстречу неприятельской кавалерии беглым шагом повел свои когорты Гортензий. Видя неприятельскую контратаку, стратег развернул свой отряд, и тяжёлая армянская конница ринулась на врага, сверкая на солнце блеском доспехов. Земля гудела от топота тысяч копыт, ветер развевал понтийские знамёна со звездой и полумесяцем. Когда волна всадников приблизилась к римским рядам, боевой клич армии Понта прокатился над равниной Херонеи. Легионеры метнули копья и попытались отразить атаку, но закованные в доспехи наездники как таран врезались в их ряды и раскололи римский строй. Гортензий стал спешно отводить войска к склону горы, пытаясь сомкнуть разбитые ряды, но Архелай стал стремительно брать когорты в кольцо, обрекая их тем самым на полное уничтожение.
Видя, что его правый фланг находится на грани катастрофы, Сулла поспешил туда, но в это время понтийская тяжелая пехота пошла вперёд, и римская армия оказалась на грани поражения. Прикрывшись большими круглыми щитами и подняв тяжёлые копья над правым плечом, шли в атаку гоплиты, ветераны боёв за Пирей. Ударив в середину римского строя на правом крыле, они вступили с легионерами в рукопашную схватку. «Медные щиты» под личным командованием Таксила разбили римские ряды на левом фланге. Гвардейцы кололи римлян сариссами в лицо, руки, плечи, и под их страшным натиском войска Мурены начали пятиться.
