В это время Фимбрия, вместо того чтобы продолжить боевые действия против понтийских войск, занялся тем, что стал грабить и разорять города, которые находились под покровительством Суллы. Самым отвратительным деянием «частного лица», помимо убийства консула, стала резня, которую он учинил в легендарной Трое. Даже Суллу можно понять, когда он учинил кровавое побоище в захваченных Афинах, поскольку шла война и длительная осада города необычайно проконсула озлобила. Но то, что сотворил Фимбрия в Трое, не поддаётся логическому объяснению. Просто тупая и отчаянная месть за свои неудачи, которую он выместил не на Сулле, а на беззащитных горожанах. Особенно дико это выглядит, если учесть, что римляне считали Илион своей исторической родиной, а себя потомками троянцев.
Аппиан в подробностях расписал злодеяния разнузданной римской солдатни под командованием «частного лица»: «Войдя в город, он стал избивать всех подряд и все предал пламени; тех же, которые ходили послами к Сулле, он предал всевозможным мучениям. Он, не щадя ни святынь, ни тех, кто бежал в храм Афины, сжег их вместе с храмом. Он срыл и стены, и на следующий день он сам обошел город, следя за тем, чтобы ничего не осталось от города. Илион, испытавший худшее, чем во времена Агамемнона, погиб от рук “родственника”; не осталось целым ни одного алтаря, ни одного святилища, ни одной статуи».
Интересную информацию о трагедии Илиона приводит Страбон, и из рассказа географа следует, что город был взят после осады. «Фимбрия был послан в качестве квестора при консуле Валерии Флакке, назначенном главнокомандующим в войне против Митридата. Фимбрия поднял восстание, убил консула в Вифинии, сам стал во главе войска и двинулся на Илион; когда же жители Илиона не приняли его как мятежника, то он применил силу и взял город на одиннадцатый день. Когда Фимбрия стал хвалиться, что он на одиннадцатый день захватил этот город, который Агамемнон взял лишь с трудом на десятый год, имея флот в тысячу кораблей, причем вся Греция помогала в походе, один из илионцев заметил: “Да, но у нас не было такого защитника, как Гектор”». В дальнейшем помощь жителям в восстановлении города оказал Сулла, а затем и Гай Юлий Цезарь.
Между тем Фимбрия и не подозревал, что дни его уже сочтены, а расплата за преступления вот-вот наступит. Что легионы, которые когда-то по его наущению предали своего консула, теперь также легко предадут и его. Но особого значения это не имело, поскольку война близилась к концу и закончить её суждено было отнюдь не Фимбрии.
<p>О чём Сулла и Митридат договорились в Дардане</p>Именно договорились, а не заключили полноценный мирный договор. Встретились, поговорили, обсудили условия, ударили по рукам и разъехались каждый по своим делам – вот как-то так это выглядит. Потому что документа, который бы ратифицировал римский сенат и подписал Митридат, в природе не существовало. Попробуем разобраться, почему так произошло.
О том, чтобы заключить с римлянами мир, Митридат задумался после разгрома при Орхомене. Не сумев справиться с одной римской армией в Греции, он понимал, что с двумя их армиями в Малой Азии и подавно не совладать. Военные ресурсы его державы к этому моменту оказались подорванными, однако не надо думать, что продолжать войну Митридат не мог. Просто для сбора и обучения новых войск ему было нужно время, а вот им-то царь и не располагал. К тому же был шанс, что Евпатору удастся сыграть на противоречиях двух римских командующих и выторговать для себя более-менее сносные условия. Поэтому он дал добро Архелаю начать зондировать почву для мирных инициатив и наладить контакты с Суллой.
