Беда была в том, что их пример оказался заразителен и ряд городов Ионии поступил аналогичным образом. Что само по себе было большой глупостью, поскольку легионы были далеко, а понтийские фаланги рядом. Своих же сил для борьбы с Митридатом у восставших было недостаточно. С другой стороны, царь просто не мог допустить, чтобы такое поведение осталось безнаказанным. Кара последовала быстро: «Митридат послал войско против отпавших городов, и с теми, кого он захватил, он поступил со страшной жестокостью» (Аппиан). В сложившейся ситуации, желая добиться стабилизации обстановки в регионе и продемонстрировать добрые намерения, Митридат объявил свободу греческим городам в Малой Азии и пошел на отмену долгов. Также он сделал метеков полноправными гражданами, а рабов свободными, исходя из того, что теперь они будут сражаться за него, поскольку именно царь Понта является гарантом их прав и свобод. В своей «Речи в защиту Луция Валерия Флакка» Цицерон обмолвился о том, как Митридат относился к жителям малоазийских городов, освобожденных от римского господства. В качестве примера оратор привел город Траллы[31]: «Ведь кто не знал, что Митридат больше старался возвеличивать жителей Тралл, чем их грабить?» Как видим, подход к проблеме у Евпатора и римлян был радикально противоположный.
Однако обстановка продолжала накаляться. Вскоре был раскрыт крупный заговор против Митридата, в который входили люди из его непосредственного окружения. «В это время составили заговор против Митридата Миннион и Филотим из Смирны, Клисфен и Асклепиодот с Лесбоса; все они были люди, знакомые с царем, а Асклепиодот был даже некогда близким другом. Доносчиком этого заговора оказался сам Асклепиодот, и для того, чтобы не было сомнений, дал возможность из-под какого-то ложа услыхать речи Минниона».
Как видим, война идёт не только на полях сражений, в бой вступили и бойцы невидимого фронта. Это чётко зафиксировал Аппиан. Историк отметил, что «Митридат послал повсюду своих людей, которые по доносам, в которых каждый указывал на своего врага, казнили до 1600 человек». Он же сообщает, что обширный заговор был раскрыт и в Пергаме, городе, который Митридат сделал своей резиденцией. Там было арестовано до 80 заговорщиков. Однозначно, что здесь не обошлось без происков римских агентов, которые активно сеяли смуту на занятых царём землях и старались вредить ему всеми правдами и неправдами, используя для этого все доступные средства. Война шла не на жизнь, а на смерть, и это понимали в Риме, это понимали и в Азии.
* * *Но пока Митридат занимался подавлением выступлений римских сторонников в Малой Азии, опасность подкралась к нему с другой стороны. В наступление перешла армия консула Флакка, которого сенат вместо Суллы отправил воевать с Митридатом. Правда, консул изначально столкнулся с большими трудностями. Когда его армия высадилась на Балканах и шла маршем через Фессалию, то очень много легионеров дезертировало из её рядов и перешло под знамена Суллы. Одной из причин, подтолкнувших на это легионеров, были личные качества самого консула: «Флакк был неопытен в военном деле… был негодным человеком, жестоким в назначении наказаний и корыстолюбивым» (Аппиан). И если первый недостаток можно было исправить, приставив к Флакку компетентного в военном деле человека, то остальные исправить возможным не представлялось. Военным советником при консуле был Гай Флавий Фимбрия, которого Тит Ливий называет «человеком отчаяннейшим». Впрочем, судя по его дальнейшим поступкам, он таким и был.
