Войны Митридата полностью

Луций Магий, тот самый, что был послом от Митридата к Серторию, установил связь с Лукуллом и стал действовать в интересах проконсула. Прежде всего, он внушил Евпатору, что фимбрианцы недовольны своим полководцем и готовы перейти к царю на службу. После чего Магий присоветовал Митридату не обращать внимания на эту самую гору, потому что даже если римляне её захватят, то ничего страшного не произойдёт. Трудно сказать, чем Магий аргументировал своё мнение и какие приводил доказательства, но факт остаётся фактом – при полном попустительстве со стороны Митридата Лукулл высоту захватил и укрепился на ней. Расчёт проконсула оправдался, поскольку римляне недостатка в продовольствии не испытывали, а положение понтийской армии стало затруднительным. С одной стороны она была стеснена озером и реками, с другой – горами, и Лукулл мог запросто отрезать царские войска от поставок продовольствия по суше. План проконсула был хорош как со стратегической, так и тактической точки зрения, благо самое главное условие этого плана – захват горы – Луций Лициний выполнил.

Теперь пришла очередь задуматься Митридату. В местности, разорённой войной, особенно поживиться было нечем, а выбить консула из укреплённого лагеря не представлялось возможным. Но самым страшным было то, что приближалась зима, навигация становилась опасной, и соответственно прекращался подвоз припасов по морю. Понтийская армия оказывалась в ловушке.

Однако в окружении царя нашёлся человек, который план Лукулла раскусил. Это был Марк Марий, полководец Квинта Сертория, главный военный советник Митридата. Выстроив понтийскую армию в боевые порядки, он стал вызывать своего земляка на битву. Неожиданно Лукулл вызов принял, вывел войска из лагеря и приготовился к сражению. Две армии начали сближение. Дальше всё произошло в лучших традициях научной фантастики: «Противники уже вот-вот должны были сойтись, как вдруг, совершенно внезапно, небо разверзлось и показалось большое огненное тело, которое неслось вниз, в промежуток между обеими ратями; по виду своему оно более всего походило на бочку, а по цвету – на расплавленное серебро. Противники, устрашенные знамением, разошлись без боя. Это случилось, как рассказывают, во Фригии, около места, которое называют Офрия» (Плутарх).

Просто удивительно, что это небесное тело угораздило грохнуться именно между двумя армиями, а не где-то в другом месте. Или на римские легионы. Все шансы на победу были на стороне Мария, он сам обучал понтийские войска и знал, как воевать против соотечественников. К тому же при необходимости он мог получить подкрепление от Митридата. Но не повезло. Лукулл тоже одумался и больше такой глупости не делал, тихо сидел в своем лагере и собирал информацию о противнике. Вскоре он окончательно убедился в том, что с битвой спешить не следует, поскольку через несколько дней у понтийцев должны закончиться запасы продовольствия. Проконсул распорядился свозить в свой лагерь провиант и заготавливать его в огромном количестве, решив отсидеться за частоколом и подождать, когда у врагов начнётся голод.

Между тем возможность благополучно выйти из опасной ситуации у царя была, и Аппиан это отметил: «Митридат, может быть, и тогда еще мог, благодаря численности своего войска, пробиться через середину врагов; но он не захотел этого сделать». Почему? А потому что Евпатор сделал ставку на быстрый захват Кизика. В случае успеха он решал сразу все проблемы, как позиционные, так и продовольственные. Дело было за малым – надо было быстро взять город.

Шансы на успешный штурм Кизика у Митридата были неплохие. Как уже отмечалось, согласно сведениям Плутарха, городское ополчение понесло большие потери при Халкедоне – 4000 воинов и десяток кораблей. Сам город Кизик стоял на острове и был отделён от материка проливом, что создавало дополнительные трудности при осаде. Согласно сообщению Фронтина, остров соединял с берегом небольшой и узкий мост. Однако понтийский флот господствовал на море, и Митридат мог позволить себе вести атаку с разных направлений.