Консенсус достигается почти автоматически, когда блокируется мышление человека, когда он начинает действовать автоматически. Практически перед нами та же сфера, о которой все время думал Эйзенштейн как о логическом варианте мышления человека. Именно на этом уровне он искал конструирование искусства, и через много лет именно к этому уровню обратился Талер, который со своим соавтором создал теорию подталкивания к правильному поведению, где управление выбором человека заключается в том, что он должен реагировать, не включая мышление.
Чтобы управлять смыслами, надо их знать, даже те смыслы, которые только ожидаются. Например, сегодня активно изучаются смыслы поколения, которое придет к власти в 2020 году. Эдвард Сноудер раскрыл систему отслеживания смыслов, а не только процессов подслушивания (см. перечень его выбросов информации [7]).
Новые смыслы связаны с большими проектами на уровне целых стран. Кургинян говорит о таких советских проектах: Ленин – «Все для революции», Сталин – «Индустриализация» [8]. О Горбачеве он пишет, что тот не просто разрушил все смыслы, но и даже развеял почву, из которой они растут.
Бывший глава секретной службы Израиля Кедми в своей книге сравнил Горбачева с Керенским [9]. Два часа разговора с Горбачевым породили у него множество вопросов: как деградировала элита? как такому человеку дали возможность управлять империей? Горбачев рассказывал исключительно о себе, о том, как его любит народ. И если Керенский привел к краху Российскую империю, то Горбачев – советскую. В обоих случаях страна не нашла лидера в критический для себя момент.
Проблема еще и в том, что каждый раз во время революционных преобразований нужно выстраивать новую идентичность. Это делалось и в 1917-м, и в 1991-м. Но этому предшествовал хаос, который демонстрировал: старая идентичность уже не способна объяснить картину мира. И сразу начинает создаваться новая. Кстати, мы никогда не изучали темы изменения ментальности населения Украины, которое оказалось на оккупированной территории.
Прикладные задачи также требуют ввода новых идентичностей, хотя бы на уровне группы. Например, английские военные работают в сфере групповой динамики. В Лондоне работает Институт поведенческой динамики (www.bdinstitute.org), создавший Лабораторию социальной коммуникации (www.scl.cc) на базе своих разработок ввода групповых поведенческих изменений, их называют пионерами в области операций влияния. Военные выдали отдельную книгу по бихевиористскому конфликту (сайт книги –
В этом же учреждении в сфере операций влияния работает Роуленд. Его модель также требует детального рассмотрения, поскольку она полностью соответствует именно прикладным задачам [10]. То, что операции воздействия являются комплексным объектом, подчеркивают и американские военные ([11], см. также электронное издание бихевиористского подразделения или учебное пособие по лидерству британской военной академии в Сендхерсте – [12]). Кадетам, например, преподают курс комплексного мышления во время конфликта.
Вообще следует различать не просто теоретические и практические работы, но и прикладные, которые идут обратным путем – строят собственную теорию на базе реальной практики. Именно такова работа Роуленда и его военных соавторов. Военные, например, выделяют три типа коммуникаций: коммуникация информации, коммуникация отношений и коммуникация поведения [13]. В последнем случае целью может быть борьба с трафиком наркотиков или поддержка афганской национальной армии. Недостаточное использование коммуникации поведения они считают главной причиной неудач операций влияния в Афганистане.
Понимание не всегда приводит к изменению поведения. Но изменение поведения предоставляет понимание. В качестве примера приводят ситуацию с ремнями безопасности и курением. Сегодня западный человек автоматически пользуется ремнями безопасности. Уровень курения тоже резко упал после его запрета в общественных местах. И пришло понимание, что это правильно, хотя сначала все прогнозировали исчезновение пабов, если это случится.
Роуленд предложил модель бихевиористских изменений, основанную на трех пространствах: социальном, мотивационном и информационном. Его преемники видят простую модель с четырьмя пространствами: ситуация, сила изменений, желание перемен и коммуникации. Как видим, что в обеих моделях задействованы группы факторов, объединенных исследователями в условные пространства.
