Войны новых технологий полностью

При этом аналитики отмечают и парадоксальную закономерность: ухудшение материальной составляющей дает большую свободу в нематериальном мире. Например, КВН становится свободолюбивее: «КВН и другие юмористические передачи осмелеют еще сильнее, вызывая у свободолюбивой общественности новые всполохи радости. Как бы вот только не прослезиться по итогам. Отпускай власть гайки просто в порядке доброй воли, было бы замечательно. Но так у нас не бывает. Все более откровенные „зрелища” дозволяются народу, когда обостряется ситуация с „хлебом”. Хрущевская оттепель шла параллельно с кукурузно-совнархозными экспериментами и полуголодным существованием промышленных городов (из-за чего и взбунтовался Новочеркасск). Гласность и свобода слова едва ли не западного образца при Горбачеве соседствовали с опустошением магазинных полок, гиперинфляцией и обнищанием широких народных масс» [12].

Тут, правда, могут быть два объяснения: сложный и простой. Сложный – это модель выпускания пара, когда, например, в Советском Союзе были менее подцензурные актеры и режиссеры типа Высоцкого или Любимова. Система тем самым не доводила ситуацию до окончательно взрывоопасной. А простое объяснение состоит в том, что система просто уже не в состоянии справляться с отклонениями, когда они становятся слишком массовыми.

В мире конкурентных смыслов Украина в последних событиях оказалась на пересечении западной и евразийской моделей, в основе которых лежит несовпадение смыслов. Она стала центром смысловой войны, в результате чего смыслы, за которые стоит власть, и смыслы, за которые стоит более активная часть населения, не совпали. Внешние интерпретаторы порождали потоки своих смыслов на головы украинцев. То же самое делали и внутренние интерпретаторы. По сути, шла гражданская смысловая война, временами переходившая из виртуального в физическое пространство.

Внутренние интерпретационные войны типичны для выборов, особенно президентских. И это не только наша особенность (см. исследование по негативным избирательным кампаниям в США [13]). Правда, только у нас они доходят до уровня гражданских, что связано с сильной привязкой политических предпочтений к географическому проживанию избирателей. Соответственно, источники интерпретационных войн у нас также носят географический характер.

Смена власти (революция или квазиреволюция) порождает мощные усилия по реинтерпретации истории. Когда современная Россия перешла от советского отрицания монархии Романовых, ей пришлось вновь реинтерпретировать не только роль царей, но и их врагов. Это наглядно показала выставка истории династии Романовых в ноябре 2013 года. Но ее пришлось назвать по-другому «Православная Русь. Романовы» [14]. В. Путина водил по выставке архимандрит Тихон, автор известного фильма «Гибель империи. Византийский урок» [15]. В своем интервью журналу «Эксперт» архимандрит говорит: «Чаще всего мы слышим от посетителей слова: вы открыли для нас нашу собственную историю. Это и было нашей главной задачей – представить необычайно значимый отрезок истории в некой цельности. А еще мы хотели отдать долг за несколько поколений наших соотечественников: поблагодарить эту великую, самую известную, но и самую оболганную, оклеветанную в России семью. Для нас очевидно, что все правители этой династии, за исключением, может быть, одного-двух персонажей, все свои силы отдавали на служение России» [16]. Как видим, здесь также звучит цель реинтерпретационного порядка.