Войны новых технологий полностью

Другой представитель КГБ, бывший помощник В. Крючкова, говорит о зарождении группы Гайдара-Чубайса: «Экономисты делали свою работу, органы свою. Я даже не уверен, что тогда, в начале 80-х, все эти будущие министры понимали, что их работой интересуются в органах. Насколько я знаю от коллег, которые непосредственно с ними работали, некоторые просто не понимали, что находятся в довольно плотном контакте с сотрудниками органов. Ну, им и лет-то было по двадцать – тридцать, интеллигентные мальчики, даешь работать, они и счастливы».

В рецензии на книгу генерала Бобкова «Как готовили предателей» [4] А. Эскин возражает ему в отношении столь мощного внешнего влияния: «Сегодня известно, очевидно и проверено, что, будь на месте Горбачева иностранный агент, Советский Союз существовал бы еще долго. Так развалить страну могли только свои. Такие, как Филипп Денисович Бобков. Обращаясь ко второй половине восьмидесятых, мы можем точно сказать, что роль сионистского движения в распаде СССР была нулевой, роль диссидентов была мизерной. Куда больше для развала сделали националисты-сепаратисты. Но кое-кто застал врасплох западные спецслужбы. Те ведь стремились к небольшим изменениям внутри СССР, а о расчленении его и не помышляли. Зато сама правящая советская верхушка осуществила по своему разумению план по скорейшему развалу, и помогали ей в этом офицеры Пятого управления КГБ» [5].

Информационную войну мы можем определить как скрытое управление чужим информационным пространством. Тогда смысловая война будет скрытым от получателя управлением виртуальным пространством. К примеру, социологи подчеркивают, что фильмы определенной категории способствуют смене религиозных убеждений [6–7].

Интересный пример такого же рода приводит Н. Гейман в своем выступлении «Почему наше будущее зависит от чтения» [8]. Оказалось, что проектировщики частных тюрем в Америке нашли простой способ определения потребности в тюремных местах через 15 лет. Они применяют простой алгоритм к числу сегодняшних 10–11-летних детей, которые не читают, поскольку не находят в этом удовольствия, чтобы получить количество будущих заключенных. Он также приводит другой пример, рассказанный ему в Китае на конвенте по фантас и фэнтези. Китайцы искали решение проблемы того, что они хорошо работают по чужим проектам, но плохо придумывают сами. В результате они послали делегацию в США, в Apple, Microsoft, Google, чтобы опросить людей, занятых придумыванием будущего. Оказалось, что все они, будучи детьми, читали научную фантастику (см. полный текст этой лекции, прочитанной 14 октября 2013 года [9].

Иная информационная среда (или иное информационное пространство) только условно можно трактовать как чужое. Любое информационное пространство в первую очередь является открытым по многим своим параметрам. Одновременно оно является закрытым, когда продвигаемое сообщение несет в себе черты конфликтности с имеющимися в этом обществе представлениями и ценностями.

Кроме иной базовой ценностной матрицы, а она, по сути, соответствует разграничению информации на передаваемую и структурную (ядерную), выделенную Дж. Аркиллой [10], чужая информационная среда структурируется по своим типам источников, спикеров (и это не всегда журналисты), темам, месседжам. Все они направлены на удержание внимания, что является основным дефицитным ресурсом нашего времени.

Управление чужим информационным пространством дает возможность управлять чужим поведением, что является целью в экономической, политической или военной областях. Управление чужим поведением состоит в стимулировании одного типа поведения и подавлении другого.

Мир вступил в новые соотношения силы/слабости. Физически слабый оппонент/противник может быть медиа более сильным. Или наоборот: физически сильный оппонент может быть медиа сильнее. Но, как правило, физическая сила имеет соответствие в сфере медиа.