Войны Суздальской Руси полностью

Если говорить о злоключениях киевского князя после битвы, то они очень подробно описаны в Ипатьевской летописи. Да и раны, которые он получил в битве, были достаточно серьёзные: «Изяславъ же изнемагаше велми с ранъ зане исшелъ бе кровию» (Ипатьевская летопись). Зато и победа была безоговорочной, а она, как известно, просто так никогда не дается.

Юрий с сыновьями и двумя Святославами — Ольговичем и Всеволодовичем бежал к Днепру. Там они на ладьях переправились на левый берег и здесь пути-дороги союзников разошлись, поскольку Юрий ушёл в Переяславль, а Святослав с племянником бежали в Городец Остерский. Причем летописец не удержался и позволил себе поехидничать над князем Новгорода-Северского: «Святославъ же Олгович бе тяжекъ теломъ, и трудилъся бе бежа» (Ипатьевская летопись). Впрочем, Святослав Ольгович «трудилъся» не просто так, по ходу дела у него появились свои резоны для такой спешки. Сведав, что Владимир Давыдович убит, он послал своего племянника Святослава Всеволодовича в Чернигов, чтобы тот быстро занял город и продержался там до прихода дяди. Но когда Святослав подошел к переправе через Десну, он получил известие о том, что в Чернигов уже вступил Изяслав Давыдович, а вместе с ним прибыл и сын смоленского князя Роман Ростиславич. Видя, что задумка не удалась, Святослав Ольгович вместе с племянником отправился в Новгород-Северский, где и стал готовить город к возможной осаде.

Тем временем Изяслав Мстиславич рассудил, что нельзя Юрию давать время оправиться от столь сокрушительного разгрома и пришла пора отправить назойливого дядюшку обратно в Залесские земли. Невзирая на раны, князь снова сел на коня и вместе с Вячеславом и братом Святополком выступил в поход на Переяславль. Между тем, видя, что непосредственная угроза Киеву миновала, брат Изяслава Мстиславича Ростислав с полками ушел в Смоленск. Правда, оставался ещё Владимирко Галицкий со своей ратью, но здесь братья Мстиславичи крепко надеялись на венгров, которые должны были перехватить союзника Долгорукого. Но этим надеждам оправдаться было не суждено.

Владимирко был очень хитер, его разведка отслеживала каждое движение венгерского войска. И когда князь узнал, что угры разбили на ночь лагерь, а затем начали пировать, он долго не раздумывал над тем, что надо делать. Галицкие полки внезапной атакой буквально стерли венгерское воинство в порошок, а сын Изяслава Киевского Мстислав лишь чудом убежал в Луцк с места резни. Когда об этом стало известно Изяславу Мстиславичу, то он ничего не стал менять в своих планах, а продолжил поход на Переяславль, поскольку именно Юрия считал своим главным и самым опасным врагом.

Что же касается суздальского князя, то в данный момент устоять против Изяслава Киевского у него не было никаких шансов: «Дюрди же не имяше ниоткуль помочи, а дружина его бяшетьо но избита, оно изоимана» (Ипатьевская летопись). Трудно сказать, на что он наделся, затворившись в Переяславле. Может, на то, что подойдет сват Владимирко, а может, на какое иное чудо. Но чуда не произошло, а галицкий князь не пришел. Зная об исходе битвы на Руте и понимая всю бесперспективность дальнейших попыток по оказанию помощи попавшему в беду родственнику, Владимирко ограничился тем, что разорил волости Изяслава, а затем ушёл в своё княжество. Теперь участь Юрия была решена окончательно.

Киевские полки подошли к Переяславлю и взяли его в осаду. Юрий собрал в городе остатки своих войск и приготовился защищаться столько времени, насколько хватит сил. Вполне вероятно, что и сам он понимал бесполезность дальнейшей борьбы, однако злость на Изяслава заглушила в нем все остальные чувства. Об этом свидетельствует хотя бы тот факт, что после двух дней отчаянных боев Юрий послал свою пехоту на вылазку. Что в его положении было просто глупо, поскольку враг имел подавляющий численный перевес. Понятно, что такая авантюра закончилась для Долгорукого полной неудачей: его пешие ратники понесли большие потери, а противник воспользовался моментом и спалил всё предградье. Теперь даже Юрий должен был признать своё поражение.