Удивительно, но условия, которые Изяслав и Вячеслав продиктовали Юрию, были вполне приемлемыми. От него требовали лишь одного — невмешательства в дела Южной Руси:
Видя, что Долгорукий капитулировал, с помощью своего двоюродного брата Изяслава Давыдовича замирился с киевским князем и Святослав Ольгович. Но, даже узнав об этом, Юрий продолжал в нарушение договора сидеть в Городце Остерском, плел интриги против племянника и не понимал, что играет с огнем. Суздальский князь тупо уперся и совершенно игнорировал слова своего сына Андрея, который настоятельно убеждал отца вернуться в Залесские земли. Кончилось тем, что Андрей уехал, а Юрий остался. Как видим, уже здесь четко проявилось различие отца и сына к проблеме борьбы за Киев. Первый считал это смыслом своей жизни, второму же было абсолютно наплевать на златой киевский стол, и своё будущее он связывал с Ростово-Суздальской землей.
И вскоре Юрий убедился в правоте старшего сына. Столь длительное пребывание Долгорукого в Городде Изяслав Мстиславич счел прямым нарушением договора и на всю Русь объявил суздальского князя клятвопреступником. Киевские полки снова выступили в поход. По пути к ним присоединились Изяслав Давыдович и Святослав Всеволодович с дружинами. Святослав Ольгович от похода уклонился, поскольку посчитал невозможным воевать против недавнего союзника, но отряд на помощь киевскому князю всё же был вынужден прислать.
Что же касается Юрия, то он нисколько не смутился, узнав, какие силы выступили против него. Суздальский князь затворился в Городде вместе со своими сыновьями Борисом, Глебом и Мстиславом. На что он и в этот раз рассчитывал, сказать трудно; возможно, что на помощь галицкого союзника, но тот был слишком далеко. По большому счёту, Юрий в очередной раз влез в авантюру, которая изначально была обречена на провал. Что и подтвердила затянувшаяся на несколько дней осада Городца. Бойцы Долгорукого отчаянно отбивались от наседавших со всех сторон врагов, но силы их быстро таяли, а помощи ждать было неоткуда. Как следствие, суздальский князь снова был вынужден признать своё поражение.
Однако в этот раз он был серьёзно наказан за свой обман и согласно новому договору был вынужден вывести из Переяславля сына Глеба и оставить его править в Городце Остерском. А Переяславль Изяслав отдал своему сыну Мстиславу, чем ещё больше укрепил свои позиции в Южной Руси. После этого влияние Юрия в регионе было подорвано капитально. Впрочем, больше всех в этом был виноват он сам, и никто иной. В очередной раз поцеловав крест, что будет соблюдать заключенный мир, Долгорукий удалился в суздальскую землю.
Однако весной следующего, 1152 года его ждал новый удар. Изяслав Мстиславич, Изяслав Давыдович и Святослав Всеволодович привели полки к Городцу Остерскому и дотла его спалили. Согласно В.Н. Татищеву, здесь в роли провокатора выступил черниговский князь. Впрочем, и сын Мстислава прекрасно понимал, что, пока у Юрия есть хоть один оплот на территории Южной Руси, покоя никому не будет. В этот раз уже он выступал нарушителем договора, но тем самым киевский князь спасал свою землю от вполне возможных неприятностей. Долгорукому ничего не стоило в очередной раз сговориться с галицким князем, нанять половцев и подвергнуть разорению области Южной Руси. Сжигая Городец, Изяслав лишал своего дядю плацдарма для дальнейшей борьбы за Киев.
Поэтому приходится констатировать, что противостояние с племянником закончилось для Юрия военным и политическим крахом. Суздальские и ростовские полки были наголову разгромлены под Рутой, а все свои позиции в Южной Руси Долгорукий утратил. В Киеве его открыто ненавидели и готовы были признать князем кого угодно, только не пришельца из Суздаля. Поэтому, дважды захватывая столицу, сын Мономаха так и не сумел её удержать. Громадные средства и ресурсы были растрачены впустую.
Вот такой печальный итог борьбы князя Юрия за златой киевский стол.
