Я тебе воительница, по секрету скажу, что сам разумею. Если и есть у него недуг, то он не телесный, а душевный! Та же знаешь, что княгиня Боглепа на сносях. Скоро разродиться должна! Но вот беда! Тяжело она беременность переносит. Похудела очень, подурнела. Из терема совсем перестала выходить. Князя к себе не допускает! Он из — за этого в охотничий домик переселился поближе к дружине. К себе в терем носа не кажет! — Поднял вверх указательный перст:
Ты представь, каково молодому, здоровому мужу, без женской ласки и внимания жить! Прости меня за вольные слова! Он, конечно же, мог себе женскую ласку и на стороне найти! Кто ему в этом откажет? Только одним глазом моргни, и самые красные девицы к его ложу в очередь станут! И никто его, за это в народе не осудит! Все понимают, как тяжело, молодому мужу, без бабы. Но нет же! Не позволяет себе такой слабости князь! Ни на одну девицу его глаз не лежит! Для него они не существуют! Стойкий нрав! Я бы так не смог! — Купец вздохнул:
— Мыслю, что это и есть причина его недуга. Правильно глаголет тысяцкий: время его излечит. Сама подумай, сколько осталось Боголепе дитя под сердцем носить? Всего ничего! Как только разродится, так и все у них наладится. Вот такие тебе новины про князя.
О чем тебе еще поведать? Да, вашего посадника Стара всем миром судили! Всыпали тридцать розог и навечно отравили камень рубить. Жену его определили в приют, за прокаженными ухаживать. Если еще есть вопрос — спрашивай, отвечу, как на духу. — Но Ольге уже было не интересно продолжать разговор. Все что ей было нужно — она узнала:
— Спасибо Анисим! Ты уже утолил мое любопытство. Да и времени у меня в обрез. Хлопот — полон рот! Поеду я. Еще раз тебе спасибо. — Приготовилась запрыгнуть на Бутона, но её остановил окрик купца:
— Погодь воительница! Я наказ князя еще не исполнил! Передал он мне три бересты. Для старшины Михея, для посадника и для тебя. Раз уж тебя встретил, так тебе первой и вручу весточку. — Потянулся к суме, которая стояла рядом. У Ольги захолонуло сердце. Стало жарко, щеки зарделись. Приняла свиток завязанный красной тесьмой с оттиском печати Романа. Боясь обнаружить дрожь в голосе, только кивнула Анисиму и вскочила на коня. С места взяла в галоп.
Встречный ветер остудил лицо, но спрятанная между грудей береста жгло тело. Большим усилием воли сдержала себя, пока не добралась до ИХ рощи. Бросила повод, подбежала к березе и торопливо сломала печать на свитке. Ноги подкосились, и она села, прислонившись спиной к бело — черному стволу. Невеликий листок занимала только одна руна, повторенная много раз. На очи набежала слеза. Читать стало невозможно. Да и не нужно. Послание было уже прочитано и понято. Тем более, что оно содержало одно огненно — сладкое слово: ЛЮБЛЮ. Только написано оно было много — много раз. Получалось: ЛЮБЛЮ, ЛЮБЛЮ, ЛЮБЛЮ, ЛЮБЛЮ……….!
До своего подворья добиралась, как в тумане. Сердце стучало вдвое быстрее и громче чем обычно. Тело казалось невесомым. Подними руки — и ты речная ласточка! В голове, вытеснив все остальные, билась только одна мысль. Нет недомогания! Нет суровости. Есть ЛЮБОВЬ!!!
Во вторник вернулся отряд разведчиков с того берега. Из их доклада следовало, что степняки начали проявлять любопытство к землям Армяков. Трижды разведчики засекали их конные дозоры, которые спускались к самой воде и подолгу наблюдали за тем, что творится за рекой. От секретов Армяков особо не прятались.
Берега Игрицы и Бобровников их не интересовали. Во всяком случае, степняков там не встречали.
Армяковский сотник Ратища подтвердил наблюдения разведчиков. Добавил, что его секреты видели степняков в последнюю седмицу целых шесть раз. Всегда это были мелкие группы в три — пять конников.
Бобровницкий сотник Смир доложил, что у них все спокойно. Но на прошлой седмице, на стремнине, были замечены шесть вязаных бревен. Похоже оторвались от плота где — то в верховьях реки. Поражала длина вязаных бревен. На взгляд — не менее восьми сажен. Таких огромных плотов, доселе, на реке не видывали.
В пятницу утром, Домна заметила незнакомого почтаря наприступке голубятни Вятко. Ольга проворно отловила чужого летуна. На лапке обнаружили шелковую полоску на которой синей краской было написано: 1седмицазареваАрмяки. Что означало: первая седмица зарева. Армяки.
Михей срочно собрали совет. Вывод был один и все с ним согласились. Набег ждать скоро! Вопрос — где?
Отец с дочерью настаивали, что все идет по плану. Дозоры и послание, лишь подтверждают их уверенность, что степняки готовятся перейти реку на Бобровницких землях. Далее они пойдут по тракту. Письмо и разведка на землях Армяков — отвлекающий маневр! Михей сопел и чесал затылок. После долгого раздумья изрек:
— Соглашусь с вами лишь тогда, когда обнаружим, что они разведали тракт и просеку. Будем там ждать их группу. Если они там появятся, начнем отчет времени, и потом будем выдвигаться.
