Накал боевых занятий усилился. К вечеру гридни валились с ног. Но никто не роптал. Все понимали, что до сечи остается совсем мало времени. Учитывая увеличение нагрузок, кормить начали от пуза. Пошли в ход запасы и захоронки прежних правителей. По распоряжению старшины, на вечерю, каждому воину полагалась добрая кружка старого меда.
Подтянулась и резко повзрослела малая дружина Ольги. Отроки забыли о посторонних забавах, и весь световой день проводили в поле. Лутоня, командуя, сорвал голос и теперь руководил своим войском жестами.
Городские вои, помимо дневных занятий, после рабочего дня, по своему желанию, собирались на площади. Икутару ничего не оставалось, как проводить с ними дополнительные учения, которые заканчивались затемно. Народ Береговых Ласточек готовился к битве.
Так бывает в природе. Подошла весна и на вишне набухли почки. Через малое время, деревце начинает примерять свадебный наряд. И вдруг — резкое похолодание! Первоцвет в страхе втянул лепестки обратно, а те почки, которые не успели распуститься, замерли в ожидании теплой погоды.
Вернулось тепло, и вишенка превратилась в розово — белую красавицу, от которой очи не оторвать! Природа взяла свое, жизнь продолжается!
Так случилось и с Ольгой, после получения весточки от любимого Романа. Куда делась её задумчивость, резкое изменение настроения и тусклый взгляд! Окружающий люд в недоумении пожимал плечами, наблюдая за воительницей. Сейчас её было не узнать! Походка стала стремительной, летучей. Улыбка не покидала уста. Очи блестели от полноты жизни. Одним словом — вишенка, от которой очи не оторвать!
О причинах её расцвета знал только отец. Купец Анисим, передавая бересту князя посаднику, обмолвился, что дочери тоже было послание от него. Конечно, об этом узнала и Домна. Что было в весточке Романа, они не знали, но догадывались, видя, как брызжет счастьем их любимица. Когда она находилась дома, казалось, становится теплее и светлее в их хоромах. Настроение Ольги передалось отцу и бабе Домне. Они тоже светились тихой радостью.
В субботу, старшина пригласил их на ночную рыбалку с костром и острогой:
— Поедем, отдохнем немного, расслабимся. Ушицу сварганим из стерляди, а может, и осетра возьмем. Медку попьем после трудов праведных! Вяхирь и Агата, не прочь с нами за компанию проветрится. Сват тоже заявил о своей любви к стерляжьей вкуснятине. — Отец и дочь согласились сразу. Баба Домна, поворчав о холодных ночах, примкнула к ним. При условии, что она останется на берегу топить костер под котелок.
Подготовка к выходу в ночное, много времени не заняла. Компания собралась на пристани засветло. Заранее предупрежденный бригадир пристани, приготовил им две вместительные, но легкие долбленки. Они были привязаны в конце причала, недалеко от старого постоялого двора Микрохи. В первую лодку сели Слуд и Икутар с Ольгой. Вторую заняли Михей и зять с дочерью. Домна и дети Вяхиря, как и договаривались, осталась готовить огонь.
Стемнело. Зажглись первые звезды. Запели ночную песнь речные лягушки. В затоне, все чаще, слышался плеск крупной рыбы. Было полное безветрие. На воде — не единой морщинки. Лучшей погоды для ночной рыбалки с острогой, не придумаешь!
На носах обеих долбленок, в специальных жаровнях, разожгли небольшие костры из сухих березовых поленьев. Они давали больше света и меньше дымили.
Бить острогами взялись Михей и Слуд. Икутару и Вяхирю достались обязанности гребцов. Ольга и Агата были назначены наблюдателями. Благословясь, оттолкнулись от пристани.
Вначале посетили мелководье и проверили сети. Стерляди выбрали почти полную плетеную корзину. Уха, считай, им была уже обеспечена. И только после этого, направили лодки к омутам, на глубину. Там водились крупные сомы и осетры.
Но на этом их рыбацкое счастье окончилось. Где — то рядом крупная рыба плескалась, но под свет костра подходить не собиралась. Долбленки мотались взад — вперед, но все без толку. Дважды Михей метал острогу, как ему казалось, в любопытную на свет рыбу. Но кроме водорослей на зубцах, ничего достать не смог. Слуд, на бросок решился только один раз. Травы взял не меньше.
Наконец такая рыбалка всем надоела. Михей прокричал матом про хитрую рыбу, и они повернули к берегу. Выбравшись на настил, долго плевались, поминая рыбацкое невезение и глупых, безмозглых осетров. Слуд, даже предположил, что крупный осетр, временно покинул пойму речных ворот и ушел на глубины к кручам Бобровников. С ним все согласились.
Ольга, улыбаясь, предложила их выводы проверить. Ответа дожидаться не стала. Прихватила острогу, сбросила сапоги и прямо в одежде нырнула в черную воду.
Заволновался Слуд, но его успокоили, помянув чудесные способности воительницы. Прошло достаточно времени и признаки волнения стали заметны у всех. Стоя на настиле, мужчины вглядывались в темноту. Агата мерила шагами пристань за их спинами. Слуд ругался матом на беспечность остальных, разрешивших уйти в воду молодой, неопытной отроковице. Его успокаивали, но сами очей от темной воды не отрывали. Наконец не выдержал Михей:
