На стол положили гладкий, плотно сбитый щит из липы. Приготовили специальные угольки для рисования и тряпки для стирания написанного. Ольга нарисовала план местности, который хорошо знала. Тщательно нанесла на поверхность щита реку, гать, просеку, опушку бурелома и прилегающий луг. Получилось красиво и вполне похоже на тот участок земли, который их интересовал. Как будто видишь его с высоты птичьего полета!
Позвали сотников. Они явились с напряженными и решительными лицами. Вопросов не задавали и предложений, пока, не высказывали.
Вот теперь началась настоящая работа! Десятки раз уголек скользил по плану, нарисованному Ольгой. Оставлял на нем стрелки, линии, круги и квадраты. Затем все это стиралось и наносилось вновь. Сейчас никто не стеснялся делать свои предположения, спорить с предложениями других и отстаивая свои. Снова все стиралось и рисовалось вновь.
Продолжалось это долго, но никто за временем не следил. Азарт поиска, наиболее лучшего решения, не ослабевал. Наконец, когда угольков почти не осталось, пришли к единому согласию. Стоя вокруг щита, молча, рассматривали окончательный замысел битвы.
Было далеко за полночь. В трапезной было дымно от сгоревших лучин. На подоконнике стояли пять пустых кувшинов из под кваса. Михей усталым голосом изрек:
— Думаю, что план не окончательный, но на сегодня самый продуманный. Возможно, что — нибудь, еще поменяется. Но костяк, который мы сегодня выработали, останется основой для скорой сечи.
С завтрашнего дня все гриди, десятники и сотники днюют и ночуют на подворье. Икутар, переводи воев в походное положение. Срок построения в полной боевой выкладке — два часа. Унибор, приготовь места для приема ополченцев из соседних городищ. Конных, я размещу здесь. Выступление к месту засады и битвы, я планирую на утро воскресенья. Теперь — все! На отдых!
С самого утра Игрица начала переходить на военное положение. Семейные гридни покидали свои избы и уходили на дружинное подворье. Вои, прямо на площади перед торжищем, устанавливали шатры для побратимов из народов Бобровников и Армяков. Им помогали их жены и дети.
Очи женщин казались воспаленными, с неестественным блеском. Но слез уже не было. Очевидно, они уже все были выплаканы еще ночью. Сразу повзрослевшие дети, брались за любую работу и старались держаться поближе к отцам. Все разговоры велись мягко, вполголоса. На лицах, всех без исключения горожан, читалась отчаянная решимость. Страх и паника отсутствовали напрочь.
Ольга, помня указ князя не привлекать к битве её и Икутара, несколько раз пробовала поговорить на эту тему с Михеем. В ответ он скалил зубы и ругался по — черному. Обратилась за помощью к отцу. Но тот только махнул рукой:
— Пытался, и не раз! Бесполезно! Уперся, как баран и стоит на своем, что повеление князя ни за что не нарушит. Что мы с тобой, остаемся оборонять речные ворота вместо него. Ты отвечаешь, вместе с младшей дружиной, за пристань. Я, с оставшимися воями — за городище. Надо нам с этим смириться. Во — первых — в этом есть смысл. Во — вторых — это веление князя. Давай примем это, как должное. — Ольга, только заскрипела зубами:
— Я с этим решением князя не согласна! — Отец тут же охладил её пыл:
— Но подчиниться ему, обязана! Никто не может против веления князя пойти! Иначе это будет не дружинный бой, а суета войска городских «героев». Без управления. Я, когда — то, тебя предупреждал о локте в бою. Так вот: локоть побратима, ты можешь почувствовать, только если выполняешь приказ единого начальника!
И давай больше об этом не будем. Не рви душу ни себе, ни мне. Будем выполнять веление князя. И вообще: убери сопли. Возьми себя в руки. Ты ведь не состоишь в младшей дружине? Это им позволено жить мечтами и желаниями. — Так жестко отец с ней никогда не говорил. Ольга даже растерялась. В лицо бросилась краска. Брови собрались в линию. Возмущенно фыркнула, развернулась на каблуках и ушла в сторону.
Икутар тяжело вздохнул. По — другому, сейчас, он говорить с любимой дочерью не мог. Не поймет! На душе стало тяжко, но совесть не мучила.
Детство кончилось! С ее относительно легкими победами, с незаслуженной славой, с не всегда оправданным обожанием. Пришла пора взросления. Пора отдачи долгов за все, что получила впрок! За все, что ей дала природа! За все, чему её так долго и основательно учил.
Ночью, после вечери в беседке, Ольга положила обе длани на его запястье и тихо сказала:
— Прости отец! Я все поняла. Сегодня, после твоих слов, я родилась заново! — Икутар посмотрел ей в очи и улыбнулся. Даже при свете лучины, он увидел то, что хотел увидеть. Перед ним сидела
