Зарядив очередную стрелу, вдруг почувствовала сильнейший холод на шуйце. Резко развернулась и обнаружила двоих охранников, которые подбирались к ней сзади. У одного в руке был широкий кривой кинжал. Второй сжимал подобранный на настиле меч. Времени на раздумье не было! Стрела лежала на тетиве. В запасе только один выстрел, а их — двое! От неминуемой смерти её отделяло мгновение.
Но воительнице его хватило. Она совершила невероятное: прыжок вперед и в сторону! С таким расчетом, чтобы нападающие оказались на одной линии. И это ей удалось! Еще пребывая в полете, спустила тугую тетиву. Ближнему, стрела пробила шею, прошла насквозь и ударила в левый глаз дальнего! Оба, без звука, мертвые, повалились на бревна днища! Быстрая перезарядка лука, и двое оставшихся телохранителей, легли рядом с первыми. Оставшийся, последним в живых, рыжебородый, еже стоял перед ней на коленях, покорно опустив голову.
Ярость уже угасла. Навалилась дикая усталость. Ольга опустилась на залитые кровью бревна. Заурчало в животе. Тошнота подкатилась к горлу. Она едва успела подбежать к бортику. Рвало её долго. Желудок уже сутки не знал пищи, поэтому изо рта текла только зеленая, густая желчь. Когда спазмы пошли на убыль, легла на живот и опустила голову в воду. Полегчало. Глотнула несколько раз розовой речной воды и полностью пришла в себя.
За спиной послышался плеск воды. Обернулась и увидела Луку. Он, положив передние лапы на настил, пытался запрыгнуть на плот. Но ничего не выходило. Мешала стрела, торчавшая из лопатки. Воительница кинулась к нему на помощь. Схватила его за мокрую шерсть и потянула к себе. С большими трудом, совместными усилиями, волк поднялся на бревна.
На него было жалко смотреть. На левую переднюю лапу он не наступал. Обломок второй стрелы торчала из левого же бедра. Вдоль хребта кровоточила длинная, глубокая рана. Видно, ему пришлось поучаствовать во второй схватке! Но не ток удачно, как в первой. Ольга обняла, дрожащее от боли и потери крови, тело лесного друга:
— Потерпи родной! Выберемся на берег, там тебя отец осмотрит и быстро на ноги поставит. Через седмицу по лесам будешь бегать, как новый! — Гладила мокрую шерсть, а очи наполнялись слезами. Лука, с поднятой пораненной лапой, тихо урчал, положив громадную голову на её плечо.
Послышалось радостное, конское ржание и на бревна плота, без посторонней помощи, выбрался её черный красавец. Осторожно ступая по мокрому настилу и обходя наваленные трупы наемников, подошел к хозяйке и тоже положил ей голову на свободное плечо.
И вот тут Ольгу прорвало. Тело затрясло от рыданий, из очей полились слезы. Это были слезы радости и нежности, от того, что её верные друзья живы! Слезы горести, по утерянным навсегда боевым побратимам! Слезы вины перед погибшими! Слезы восторга, от одержанной победы!
К дрейфующему плоту приближались две долбленки, наполненные людьми. Его, слабое течение в лагуне, развернуло сейчас задним, свободным от матов бортом, к пристани. На первой лодке, воительница отчетливо видела отца, который стоял на корме. Восемь человек, из его воев, исполняли роль гребцов. Посадник опирался на толстую клюку. На второй долбленке, корму занимал Кий, с перевязанной рукой на шейной повязке.
Неожиданно у Ольги подкосились ноги. Не в силах больше стоять, она опустилась на бревна между Лукой и Бутоном. Истеричные, искупительные слезы ей удалось укротить.
Первая долбленка ткнулась в борт плота. Отец, оберегая раненную ногу, и неловко опираясь на клюку, ступил на залитый кровью настил. Следом, на плот, высадились недавние защитники речных ворот. И замерли, пораженные увиденным.
Перед ними открылась ужасная картина битвы на ограниченном пространстве. Десятки трупов полночных наемников, наваленных на бревна! Почти все они были без голов. У многих не хватало руки или ноги. У некоторых — того и другого. Среди лежащих захватчиков — ни одного подранка. Только мертвые! Жуткое зрелище. Не для впечатлительных и слабонервных людей!
Высадившиеся на плот защитники пристани толпились на самом краю. Не хватало мужества шагнуть и приблизиться к этому побоищу. Икутар стоял перед Ольгой. Раненая нога не позволяла опуститься к сидящей дочери. Она это поняла и попробовала встать на ноги. Но тут же, со стоном, оставила попытку. Боль в ступнях ног прострелили тело нестерпимым огнем! Смертельный танец по сучковатым, не ошкуренным бревнам, превратил подошвы в сплошные раны. В горячке боя, воительница боли не ощущала и только сейчас увидела, что вместо кожи, ступни покрыты толстой коркой, запекшийся крови.
Посадник засуетился. Он понял, что дочь ходить на ногах не в состоянии. Нужна помощь, а он её оказать не мог. Поэтому, решение принял быстро:
