— Шесть человек на весла! Как можно быстрее на берег! — И замер, глядя в сторону пристани. Она заполнялась конными рядами Михеевской дружины! Голова колоны была у нового постоялого двора, а хвост только подтягивался к старому. Помощь пришла! Пусть она немного и запоздала! Но было понятно, что если бы защитники не устояли, то враг все равно, задачу уничтожить речные ворота, не смог бы выполнить! Получалось, что оставшиеся для защиты пристани и городища вои и ополченцы, свой долг перед родом исполнили!
Плот ткнулся в причальные сваи. Несколько человек, из защитников речных ворот, несли мостки. Только что прибывшие дружинники, с немым восторгом и удивлением, разглядывали заполненную трупами людей и лошадей, лагуну. Еще больший трепет вызывал вид плота пришвартовавшегося к причалу. Уж слишком страшно и нереально выглядели сидящая, в полностью залитой кровью одежде, воительница и стоявший рядом, опирающийся на клюку, посадник. Громадный волк, с окровавленным боком и черный красавец конь. Гребцы сидели на веслах и были незаметны.
Стояла гробовая тишина. Стоящий перед сходнями старшина Михей, даже слышал плеск волн о доски пристани. Он был без шлема, и легкий ветерок шевелил длинные седые волосы. Воины, стоящие по всей длине пристани, последовали его примеру и, как один, обнажили головы.
Ополченцев, принявших неравный бой за речные ворота, пропустили вперед. Они занимали первые ряды за спиной старшины. Вид их был ужасен, но не жалок! Вызывал он, скорее восторг и гордость, чем сострадание! Изорванная, в пятнах крови одежда. Наспех замотанные грязными, окровавленными тряпками конечности. Кто стоял сам, кто опирался на корявые костыли, кого поддерживали товарищи. Но у всех, от боевого недавнего азарта и исступления, еще блестели очи.
Первым на настил вывели черную молнию: Бутона. Следом, двое гребцов — воев вынесли на руках воительницу. Поднесли к коню и помогли взобраться в седло. Последним, опираясь на клюку, поднялся Икутар и стал рядом с дочерью. Лука, что бы ни пугать людей, а особенно лошадей, по приказанию хозяйки, остался на плоту охранять пленного степняка. Хотя, охранять его, не было необходимости. Он как упал лицом вниз на бревна, увидев волка, так и лежал, боясь пошевелиться.
Ольга обвела взглядом стоящих перед ней ополченцев. Прикинула, их стояло в строю, не более двух с половиной сотен. Чуть более половины от тех, кто вышел на бой со второй волной набега! Защемила сердце от горечи и гордости за погибших побратимов. Обратилась к стоящему в сажени от неё Михею:
— Старшина дружины! Прими доклад! — Набрала побольше воздуха и громким голосом, выпрямившись в седле, продолжила:
— Защитники городища и пристани, свой долг выполнили полностью! Вои и ополченцы, не щадя своих жизней, родную землю отстояли! Кровь свою пролили не зря! Враг не прошел! Враг уничтожен! Полный отчет об отражении нападения степняков, получишь от меня и посадника, через малое время! — И уже обычным голосом добавила: — После уточнения потерь. — И еще тише:
— И после того, как мы с отцом, приведем с себя в порядок. — И вновь громко, во весь голос:
— Братья, гридни! Прошу вас оказать помощь пораненным героям! Помогите собрать наших погибших товарищей, привести в порядок пристань и очистить от погани лагуну. — Приложила руку к сердцу: — Заранее вам признательна! — Отец тронул её за ногу, и она наклонилась к нему:
— Ты езжай домой, дочка! Домна посмотрит твои ступни и наложит на раны мазь, когда вернется из леса. Я останусь с нашими раненными и помогу Луке. Жди меня на подворье. — Ольга, в знак согласия кивнула головой. Вялой, вымученной улыбкой извинилась перед Михеем и тронула Бутона. Толпа стоящих перед конем простоволосых воинов, в молчании расступилась перед ней, давая дорогу.
На глаза попался Кий, с примотанной к туловищу рукой. Смотрел он на наставницу взглядом повзрослевшего за один день человека. Она приостановила коня:
— Спасибо тебе за твой меч. Не подвел! И твой и мой, остались на плоту. Скажи посаднику, чтобы его тебе вернул! А мое оружие, пусть на подворье принесет. Ты молодец и настоящий воин! Еще раз тебе большое спасибо! — Улыбнулась той же улыбкой, что и старшине. Махнула, на прощание, подранку рукой.
На очи, от боли, набегала радужная муть. На душе был мрак и холод. Больше всего хотелась покоя и долгого сна. Меньше всего — вестей о количестве погибших в битве! Хотя, примерно, имела представление о потерях и от этого, становилось еще тоскливее. Тяжким грузом давила, самой придуманная, её личная вина за гибель побратимов!
Бутон, медленно переступая ногами, и без команды, знал куда доставить хозяйку. Позади, на расстоянии десяти сажень, за ними пристроились два конных гридня. Их послал Михей, чтобы они присмотрели за воительницей. Но Ольга их не замечала. Она крепко спала! Или была без сознания. Что для неё, сейчас, было одно — и — тоже.
