За свою жизнь, мне пришлось хоронить многих своих друзей и товарищей. И я тоже всегда искал, в их гибели свою вину. Искал допущенные мной ошибки. Часто находил! Всегда их помнил и на них учился. Нет другого пути, приобрести боевой опыт и воинскую мудрость! Это касается и тебя. Поверь мне! Но твой первый блин, не пошел комом!
Не тот это случай, чтобы искать свою вину. Её просто нет! Ни моей, ни твоей, ни посадника! Да, мы недооценили коварство и хитрость противника! Но нас не застали врасплох! Да, мы просчитались с численностью воинов поганых степняков! Но твой отец очень хорошо подготовил воев и ополченцев! Так хорошо, что они не только смогли противостоять им, но вырвать у них победу!
Еще раз напомню: это война! После неё всегда оплакивают погибших и славят героев! Так было. Так есть! Так будет! Во веки веков! — Встал и по стариковски шаркая ногами, вышел из светлицы. Следом, не попрощавшись, постукивая клюкой, вышел отец.
Ольга уткнулась в подушку. Слез уже не было. Она их, за эти дни, выплакала на много лет вперед. Была просто пустота.
9
Утро облегчения не принесло. Наоборот. К выдуманной вине за погибших, прибавилось раскаяние за вчерашний разговор с отцом и старшиной. От тоски хотелось выть! Ольга понимала, что в своих выводах по поводу битвы, она не совсем права. Но придуманная ею собственная вина, служила предлогом душить себя раскаянием за то, что произошло.
Еще не рассвело, как пришла Домна. Поменяла повязки на ступнях, туго запеленав их свежими полосками ткани. После этого, не промолвив не слова, удалилась. Ольга поняла, что она ведет себя, не совсем так, как принято. Что — то она не так понимает, как все остальные люди.
Но ведь она была плоть от плоти рода! Это была её земля. Это был её народ. Это была битва, в которой они победили. Слова старшины помнились, но не успокаивали. Почему, так случилось, что нет больше в живых Лутони, Карасика, Миловида и еще многих других? Кто виноват в том, что работники пристани так бездарно повели себя и подставились под стрелы врага? И можно ли считать, что они погибли бесславно?
Ответ напрашивался сам собой. При защите родной земли — бесславных смертей не бывает! Да, их поведение в бою нельзя назвать разумным, но героическим — без сомнения! Наверняка они понимали, что с их подготовкой и вооружением устоять против обученных воинов хана, нет никакой возможности. Но ведь не дрогнули, не спрятались, не покинули пристань! Наоборот! Вышли на настил под луки степняков, тем самым подарив драгоценные мгновения для неё и остальных защитников речных ворот!
Вдруг в голову пришла, казалось бы, дикая мысль! А так ли неразумно действовали работники пристани? А может они все понимали и сознательно своими жизнями оплатили те самые мгновения, которых так не хватало Ольге? Чем еще они могли помешать нукерам хана сходу высадиться на пристань? Ответ один: только своими телами!
На душе стало много легче. Ведь их гибель она считала самой большой своей ошибкой! В чем винила только себя! Показалось, что даже боль и жжение в израненных ступнях, уменьшилась!
Память услужливо выдала картину расстрела почти безоружных людей на пристани. Они не метались по настилу! Они просто стояли лицом к лучникам! Они глядели в лицо своей смерти! И её крики, укрыться за тыном постоялого двора, слышали! Но не подчинились! На смерть они пошли осознано! И встретили её геройски!
Но тогда получается, что она зря взяла вину, за их гибель, на себя! Тогда, получается, что во все прав старшина! Это война, а на ней действуют другие законы и понятия. И по этим законам, всегда будут погибшие.
Стало еще более стыдно за свое поведение перед Михеем и отцом. За тон, который она позволила себе при разговоре с уважаемыми людьми! И еще решила, что может перебить мудрого старшину, в тот момент, когда он воздавал хвалу победителям! Какая же она, еще по — детски, глупая! Ну почему, умных мыслей надо ждать только следующим утром? Почему она не понимала того что сейчас ясно, как божий день, вчера вечером?
Захотелось немедленно бежать каяться, перед дорогими ей людьми. И она бы сделала это, несмотря на израненные ноги, но послышался стук костыля и в светелку зашел отец. Остановился на пороге и внимательно и долго смотрел ей в очи. Затем усмехнулся:
— Не буду ничего спрашивать и объяснять тебе ничего не буду. Сам вижу, что поговорка, «утро вечера мудренее» — не зря придумана в народе! Ночь пошла тебе на пользу. По лицу твоему вижу, что поняла, как непотребно ты себя вела с Михеем. На этом, давай с тобой договоримся, что к девичьим охам и ахам, больше возвращаться не будем. — Увидев, что дочь часто закивала головой, удовлетворенно добавил:
— Ну, вот и славно! — Даже позволил себе слабо раздвинуть губы в улыбке, но тут, же сделался вновь серьезным:
