— Ты чего это под воротами топчешься? Не знаешь, что — ли, как калитка открывается? — Посыльной заробел:
— Прости посадник! Конечно знаю! Не впервой к тебе меня старшина посылает! Но не по моему положению на подворье воительницы заходить без приглашения! Да и такую красоту топтать ногами не можно. Поэтому и стучался!
Да простит меня воительница за беспокойство, но князь просит вас прибыть в хоромы старшины. Время не указал, значит, ждет вас, когда вы сами соизволите явиться.
Я поручение старшины выполнил! Позволь мне откланяться воительнице и тебе, а засим, вернуться в дружину. — Низко поклонился и проворно взлетел в седло. Икутар отметил, что разговаривая с ним, посыльной, все время, речь обращал к Ольге.
Выехали почти немедленно, но быстро добраться не смогли. На всем пути их задерживали горожане. Было понятно, что появления отца и дочери в городище ждали. Люди стояли возле каждого подворья, возле каждой избы. Увидев едущих воительницу и посадника, выходили им навстречу, кланялись в пояс и бросали под копыта коней охапки свежих полевых цветов. И все это происходило молча, без криков и хвалебных речей.
Бутон и Вий, как будто все понимали и были на стороне горожан. Замедляли шаг, а то и вовсе останавливались. Ждали, когда жители украсят дорогу луговым цветом и только после этого продолжали путь.
При въезде в подворье, они с удивлением увидели быстрое построение в пеший строй, пяти сотен гриден Ивеля и Игрецы. При их появлении, стройные квадраты воинов замерли. Вперед шагнул сотник Демир и взмахнул обнаженным мечем. Слава! Слава! Слава! Троекратно пронеслось над строем. Демир, печатая шаг, подошел к спешившимся отцу и дочери:
— Воительница, прими доклад! Мы, воины княжества, чтим твое боевое мастерство и доблесть! А еще больше — твою воинскую мудрость! По их поручению заявляю тебе, что мы готовы стать под твою руку! И по решению князя, принесем тебе клятву верности в жизни и в бою! — Отсалютовал, мечем, и вернулся в строй.
Ольга зарделась от такого заявления и почитания. Переводила очи с одного квадрата на другой, рассматривая застывших витязей — побратимов. Кое — как справилась с волнением и пересохшим горлом. Откашлялась и громко ответила:
— Спасибо вам братья! Постараюсь оправдать ваше доверие службой, нашему князю и народу! — Медленным шагом прошла вдоль всего строя, вглядываясь, в знакомые и незнакомые лица воинов. И ни один из них, не заметил ни малейших признаков её мучений, от израненных ног.
У окна горницы, за происходящим на площади, наблюдали князь и оба военноначальника, незаметные за тяжелой шторой. Роман, невесело усмехнулся:
— Никак до конца не могу понять, откуда такое преклонение наших гриден перед воительницей? Представьте, что нужно сделать, что бы устроить ей такую встречу. А встречали именно её! Ну, может немного и посадника. Считайте: узнать время их прибытия на подворье. Организовать оповещение об их приближении, что бы успеть построить дружинников. Сговориться сотникам о том, кто и что будет докладывать при встрече. Подготовить гридней к быстрому построению. И еще много чего!
Замете! Все это без нашей команды, без нашего совета! Как говорится, душевный порыв с самих низов!
Вот объясни мне, Михей, как понимать только что увиденное? Битвой, по твоему докладу, руководили они на равных. Так? — Старшина кивнул. — Тогда почему все почести получает дочь, а отец только присутствует при её, чуть — ли не обожествлении? Только — ли потому, что она красивая женщина и более искусный боец, чем посадник? Что — то я сильно сомневаюсь в этом!
И еще: ни один из воинов дружины при битве не присутствовал. Следовательно, самой сечи не видел. Тогда еще вопрос: почему лавры победителя нашествия степняков, отдали воительнице все наши витязи, до последнего дружинника? Я ни на мгновение не ставлю под сомнение героизм защитников пристани и воинский дар самой Найдены! Но не складывается картинка битвы от того, что ты мне поведал.
Слишком много неясностей! Где она поранила ноги? Непонятно! Как ей удалось захватить в плен самого хана? Опять непонятно!
Дядька Михей! Ты или не все мне доложил, или я становлюсь скорбным на голову. Перестаю в жизни разбираться! — Михей, от обиды шумно засопел. Но как — то, уж очень нарочито. Князь отвернулся от окна:
— Ладно, будет еще время разобраться с нашими странностями. Давайте пойдем вниз, к столу. Встретим наших героев! И помянем павших братьев, доброй чашей меда! Время славить живых! Время поминать усопших!
Столы были накрыты в трапезной хором Михея, человек на двадцать. Кроме князя, с особо приближенными думскими боярами, на тризне присутствовали тысяцкий, старшина, все сотники и посадник с воительницей. Столы были накрыты в славянском стиле. Сытно, но без всяких изысков.
Подняв хмельную, поминальную чашу, князь сказал короткую речь. Говорил он то, что от него ожидали услышать. То, что грело и успокаивало душу всех присутствующих. Посадник сидел по правую руку князя, воительница — по левую.
