Перед дверью светелки, стояли четверо, при полном вооружении, гридней. При их появлении, не спрашивая дозволения, распахнули дверь.
В помещении, кроме князя, тысяцкого и Михея — возле стены стояли двое бояр из свиты. У другой стены, под присмотром двух охранников — Корзун. Икутар сразу узнал в нем нищего, который недавно привлек его внимание и подивился своему чутью. Роман сидел за столом. Сбоку — знакомый писец:
— Позвал я вас затем, что бы присутствовали на допросе предателя. Ваша заслуга в том, что именно вы раскрыли его измену и душегубство. Будет несправедливо, если окончание этого дела, пройдет мимо вас. Подробности его поимки, для сбережения времени, вам поведает Михей опосля, а сейчас слушайте исповедь этой мрази: — и кивнул одному из бояр.
При приближении боярина к пленнику — тот поднял голову. В очах, даже на расстоянии, была заметена паника и животный страх. Сквозь рваный, распахнутый на груди кафтан — было заметно, что его тело сотрясает непрерывная, мелкая дрожь. Окна в светелке были распахнуты настежь, но от жуткой вони, исходящей от ряженого, было трудно дышать. Боярин остановился в шаге от него:
— Вопрос: когда, и по какой причине ты стал предателем? — Дрожащим голосом Корзун ответил сразу:
— Давно, сколько зим назад, уже не помню. Тогда я только начал возводить постоялый двор, который потом сгорел. Очень нужны были гроши и я поехал искать их в Ивель.
— Следующий вопрос: где и кто предложил тебе деньги за измену?
— На главном торжище в стольном городе. В трактире оказался за одним столом с богатым иноземным купцом, который щедро угостил меня пивом и ерофеичем. Разговорились, познакомились.
Звали его Карут, родом был из степей. Захмелев, я рассказал ему о своих бедах. Карут внимательно слушал. Договорились встретиться на другой день, угощал опять он.
Так продолжалось седмицу. Потом сказал, что через день уезжает и что я ему должен кучу денег за угощения и гулящих девок. Приводил он двоих каждый вечер, говорил, что без бабы жить не может. Вторую отдавал мне. Отсюда и большой долг. А где я возьму деньги? — Хромой перевел дух и продолжил:
Карут ведал, что я из речных ворот. И пригрозил: или отведет меня на княжий суд, или я буду доносить ему о дружинниках и воях Игрицы. И за это обещал еще приплатить. Пришлось согласиться на доносы.
— Скажи, а ты знал, что продаешься нашим заклятым врагам — секуртам?
— Знал. Он сам мне сказал: хан у степняков, хоть и молод, но вельми богат и не скуп.
— Как часто ты передавал доносы и через кого?
— Собирал новины про власть в городище и воинов — постоянно, передавал — только на словах, когда от них лазутчик объявлялся. Когда навестит меня ханский посланец — я не ведал, но готов был к доносу постоянно. — В дознание вмешался князь:
— Лазутчик от Турана всегда был тот же?
— По началу всегда разные. Узнавал их по ханской басме (печати), которую они показывали на кусочке шелка. А потом появился этот грач носатый с пауком под мышкой: Сухай. Это тот, которого вы взяли. Он стал постоянным между мной и ханом. — Родим снова кивнул боярину:
— На землях степняков бывал?
— Один раз. Было это за семь лун до набега на земли Бобровников. Тогда хан долго пытал про секреты на наших берегах. Особенно интересовали его Бобровники. Сколько воев в Бурте, кто у них главный, какая у них выучка. Все что знал — донес, но знал я мало. Сам у них не был, их не зрел. Поведал только то, что болтали про них гридни. Почему хан решил напасть именно на Бурту — для меня загадка.
— Серебром, за твои доносы, хан платил сполна?
— Не только серебром, но и златом. Не обижал, грех жаловаться! Особенно щедро отвалил после Бобровников. Я еще дивился: за что? Наши (поправился), я говорю — Игрицкие, набег отбили, многих степняков на берегу положили. Многих в Ратыни утопили. За что мне тогда жирная награда? Взять, конечно, взял. Отказаться — значит, уважение ханское потерять!
Все одно она впрок мне не пошла. Сделал я хитрую закладку на черные времена под полом трактира, а воспользоваться ей не довелось. После неудачи с Немтырем, пришлось спешно уехать в Ивель. А когда вернулся — нашел одни головешки, заросшие бурьяном.
Может под ними, что из моих запасов и сейчас покоится. Но капать перед очами работников пристани — себе дороже. Решил, что кручиниться бесполезно: заработаю десять раз по — столько. На мой век набегов степняков хватит. Рот на наши земли и добро, они разевать горазды!
После этих слов повисло молчание. Мужчины, глядя на предателя, сжимали кулаки и играли желваками на скулах. Ольге он напомнил раздавленную и высохшую на солнце жабу и она брезгливо отвела очи в сторону. Слышно было только яростное сопение старшины. Затянувшееся молчание нарушил князь:
— По мне — здесь все ясно. Пора переходить к самому главному. Ответствуй князю: когда и где ждать набег? Помни: от твоего ответа многое зависит.
