То, что он из варнаков, никто не сомневался. Доказательством тому, стал его пояс. В нем нашли потайной карман, в котором плотно были уложены монеты, чеканки разных княжеств. Отдельно лежали три золотых монеты, с нечитаемой вязью заморских стран. По богатству захорони, было понятно, что не рядового татя доставил в лагерь Лука. Герой дня, в это время, отсыпался в березовой роще.
От костра шло уютное тепло. В отсветах огня мельтешили тысячи и тысячи ночных бабочек. Совершенно беззвучно, за ними охотились стремительные летучие мыши. Ерофей рассказывал, а остальные слушали:
Было это зим двадцать пять назад. Плыли мы на купеческой ладье по Срединному морю. Твой покойный батюшка, князь Благослав, послал малое посольство посмотреть чужие страны. Уму — разуму поучиться! Я в том посольстве был самым молодым, остальным было за сорок. Долго болтаться в волнах мы были не приучены. Пристали мы к берегу, возле деревушки под названием Хенуя.
Сама деревушка — плюнуть и растереть. А вот пристань — одно заглядение! Каменная, на века построена! Поодаль, саженях в ста, каменный же терем, в четырех этажах. Не терем, а дворец, если зреть издали!
Было раннее утро, и мы решили на пристань не спускаться, а ждать местное начальство. Купцы, на этой пристани, тоже впервой. Их законов не знают. Ждем — ждем, а на причале ни одного человека! Будто вымерли все. Уже и солнышко взошло — мы все начальства дожидаемся.
На всей пристани, только одна наша ладья причаленная, да в другом конце, десятка полтора рыбацких лодок. А вонь вокруг нашей посудины, аж глаза слезятся! Принюхались — отдает протухшей рыбой, гнилыми овощами и фруктами. А больше всего, в нос лезет запах человечьего дерьма. Глянули за борт и обомлели! Вдоль всего причала, сколько очи видят, на мелкой волне гавно болтается!
Сначала, подумали, что прибой нанес с моря. Ан нет! Увидели, что эта мерзость от берега поступает! Ручей бежит от деревни, впритирку с каменным теремом и падает, прямо с причала, в залив. По нему дерьмо и плывет. — Костер затрещал и выбросил сноп искр в темное небо. Сидящие, даже не обернулись, ожидая продолжения рассказа:
— Подивились мы тогда на жителей деревни! Это ж до какого скотства надо дойти, чтобы со своих уборных кал черпать и в звонкий ручеек сливать!
Меж тем, солнышко выше поднялось, воздух нагрелся и вонь стала невыносимой. Заметили, что на подворье терема, появились люди. Порешили отправить делегацию и спросить у них про порядки.
Собрались два уважаемых купца и наших из посольства — трое. Я на ладье остался. За скарбом приглядывать. Поэтому рассказываю с их слов, а верить или не верить — ваше право. Я, лично, верю!
Сошли они по сходням и вдоль ручья направились ко дворцу. Кажут, идти по тропинке рядом с гавном, удовольствие еще то! Оно на берегах отложилось за время. И на кустах, что вдоль течения растут, вместо ягод красуется. В дожди, воды в нем, поболее бывает. Вот и результат. Не все дерьмо до моря доходит!
Подошли к терему. Крыльцо, прямо на берег ручья выходит, вплотную. Он ведь прямо рядом со стеной течет. А через него, мосток, в два аршина, к тропинке. — Ерофей прервал рассказ, как бы накаляя интерес слушателей. Князь поторопил:
— Ну что замолк? Давай, реки дальше, про свои вкусности. Ты так живо повествуешь, что я здесь, запах чувствую! — Тысяцкий заржал:
— Это не от меня! Я на берег не сходил! А если одежда им пропиталась, так я в другой тогда был! А та, за двадцать пять лет, истлела и запах донести не может! — На это пояснение, засмеялись все. Ерофей продолжил:
— Так вот! Подходят они к мостку. Сами не под ноги глядят, а на каменные хоромы пялятся. И вдруг — чудо! В третьем окне от низа, появляется большая, женская, жопа!
Почему женская? Они рядом были и в подробностях разглядеть могли. Но дело не в этом! Почти им на головы: бяк, бяк, бяк! Это она нужду свою справила! — Икутар улыбался, Радим с Вяхирем за животы держались от смеха. Ерофей невозмутимо продолжал:
— Оказывается, они про уборные, которые на дворе, и не слышали! Не придумали еще! Нужду справляли или из окон, или в ведра! Утром их выливали, в специальные проточные желоба или в ручьи. А они сносили нечистоты в море. И это просвещенная Византия! Как у них набираться уму разуму, если они, по самую маковку, в дерьме живут? — Смех перешел в икоту:
Могу еще рассказать как они моются, как тело в чистоте держат! — Но тут подал знак дружинник, который стоял возле пленника. Разбойник очухался!
Звезды еще не стали меркнуть, а сотня уже седлала лошадей, готовясь к маршу. Суеты не было. Слышались негромкие голоса десятников, торопящие к строю гриден. План князя начал воплощаться в жизнь.
Ночной допрос пленного был недолог, но дал хорошие результаты. Очнувшись, разбойник запросил питья. И только уговорив кувшин воды — начал говорить.
Был он подданным нашего князя. Происходил из рода Летучих мышей, что в предгорьях Караньского хребта обитают. Зовут его Лишек. Десять зим назад, был изгнан из племени за воровство. Скитался по городищам и деревням, перебиваясь случайными заработками.
