Отчаявшись, прислонился к воровской ватаге, которая промышляла в Ивеле. Грабили, по ночам горожан, живущих возле пристани. Но рисковая жизнь продолжалась недолго. Не поделили, места разбоя, с другой бандой. После разбора, в их в ватаге, осталось трое. Остальных порезали более сильные соперники по ночному промыслу. Снова начались скитания.
Пристали к банде, которая промышляла на тракте, проложенному между Ивелем и Игрицей. Верховодил ими, хитрый человечишка по имени Потап. В ватаге было более тридцати татей и одна баба — полюбовница Потапа.
Жизнь наступила сытная и вольготная! Обитали они в глухих дебрях, от тракта в четырех верстах. На месте старой заимки, своими руками, из вековых бревен, сложили просторные хоромы со складами и конюшней. К ней вела одна единственная тропа, на которой, не прошеных гостей, ждали многочисленные ловушки и постоянные дозоры. Живи и радуйся!
Ватага крепла, число разбойников выросло до пяти десятков. Места всем хватало. Но пришла беда. Совсем недавно, к ним пристал одноухий великан. Кто он такой, откуда появился, никто не знает, и он не рассказывал. Седмицу вел себя тихо, жил замкнуто. Почти ни с кем не общался, на вопросы не отвечал.
Аккурат на восьмой день, разведчик донес о ладье, которая с утра, стала на якорь у нашего берега. Простоит она не меньше суток, из — за неполадок с рулем. Потап объявил общий сбор. Одноухого решили тоже взять с собой, что бы испытать в деле. Тем более он сказал, что знает старинную тропу, в этих местах, которая выводит к реке.
Ватага собралась в четыре десятка человек. Перед закатом, уже были на месте. Ладья отплывать пока не собиралась.
Ночной абордаж прошел успешно, дозорные их заметили, когда они уже поднялись на борт. За малое время, вырезали всю команду и свирепее всех в схватке проявил себя одноухий. Под ударами его кинжала, пали три морехода и самый главный купец!
Он же посоветовал не топить ладью, а спрятать у берега. Пригодится для речного разбоя, когда на тракте нет работы. Потап согласился.
Но планам сбыться было не суждено. На веслах пошли к берегу, но сели днищем на мель, не дойдя до него сажен десять. Пришлось жечь ладью, и затем прятать обломки в камышах.
На берегу, решили поделить награбленное. И тут возник раздор между Потапом и одноухим. Причиной этому, стал дорогой кинжал. Он достался последнему, после кончины главного купца. Очень уж, такое редкое оружие, приглянулся главарю ватаги и он потребовал его себе.
Отдавать свою законную добычу, одноухий, наотрез отказался. Потап, с пеной у рта, доказывал свое право на любую вещь из награбленного. Одноухий, молча его выслушал, а затем, своим широким тесаком, вспорол ему живот. Потап еще сучил ногами в предсмертных судорогах, как душегуб, объявил себя новым главарем.
Двое, самых близких разбойников к Потапу, возмутились и тут же последовали за своим вожаком. Одноухий был скор на расправу! Больше желающих оспорить его первенство, не нашлось!
Новый предводитель, велел звать его Алкуном. Пригрозил всем жестокой расправой. В случае неповиновения или лишних разговоров. Полюбовницу Потапа — Уладу, объявил своей собственностью.
С этого момента, вольготная жизнь ватаги, закончилась.
Дал отдохнуть и отпраздновать удачный абордаж один день. На второй — приказал рубить просеку от реки к опушке леса. Заболоченные места — надежно гатить. Новый тракт, обещал нешуточные преимущества. Тайно связывал обжитые земли с рекой.
Выйдя из дремучей чащи — скачи куда пожелаешь! Хочешь — к базовому лагерю, и далее на тракт! Хочешь — на земли Бобровников, или по широкой дуге — на Игрицу!
Для скорейшего выполнения работ, ввел железную дисциплину и утренние построения с докладами. Разбил ватагу на десятки и назначил старшин.
Через время, среди ватажников, давно отвыкших от мирного труда, начался ропот недовольства. Работа была каторжная, грязная. Казалась бессмысленной и никому не нужной. Назревал бунт.
Но главарь, вовремя почувствовал угрозу и её упредил! Действовал уже проверенным методом. Двух, самых активных недовольных, зарубил на утреннем построении. Та же участь постигла их десятника. Три трупа затолкали, под только что уложенную, гать.
Все поняли, что шутки с атаманом, плохи! Ропот мгновенно прекратился, но недовольство осталось внутри каждого.
Через два дня, на построении, обнаружили бегство двоих разбойников. Тут же, их десятник, с распоротым животом, отправился в болотную жижу, под бревна. А еще, через день, пригнали беглецов.
Мучились они очень долго. Умоляли вожака прекратить их страдания, но он был не приклонен. После их криков и стонов, волосы, даже у него, лысого, стояли дыбом. Закончились их мучения обычно: под гатью. Больше, желающих покинуть ватагу — не было.
Атаман был хитер! Для десятников и отличившихся в работе придумал награду. Тяжесть жизни, им скрашивала Улада. Заслужил — получи на час в объятья живую бабу!
Милость от вожака оценили сразу. Работать стали много прилежней, число недовольных уменьшилось. За две седмицы, тракт увеличился больше чем на версту.
