— Хватит вам плакаться, когда радоваться надо! Первые мечи, которые Прокоп с мастерами изготовят — ваши! Не хуже прошлых будут! Еще и гордиться будете: одними из первых чудо — мечами, великого мастера, обзавелись! Али нет желания владеть клинком, таким, как я владею? Это же не просто кусок откованного железа! Это произведение, кладезь человеческой мысли, итог многолетнего труда многих и многих мастеров! — Стоны и всхлипы мгновенно смолкли. Внимание опытных воинов вновь обратилось к новорожденному клинку.
Княгиня, наконец — то допила, налитый в серебряный кубок, мед.
Рано утром, когда уже начало светлеть, вновь явился Прокоп. Он свое обещание выполнил: под мышкой, завернутые в мешковину, прибыли ножны для меча — кладенца. Так предложил назвать его Унибор, услышав о «КЛАДЕЗЕ человеческой мысли».
Ножны были под стать мечу. Клинок вошел в них не оставив ни малейшего зазора, обняв его, как боевая рукавица обнимает богатырскую длань. Снаружи они были обличены в красную кожу, хорошей выделки. На ней примостилась россыпь мелких золотых и серебряных звездочек, образуя затейливый узор. Края ножен, были подчеркнуты золотой же проволокой. Вход в устье и дно охватывали серебряные накладки тонкой работы, в виде виноградных гроздей. Одним словом — это были НОЖНЫ с большой буквы и очень дорогие по цене. Даже крепежные ремешки были не простыми: витыми из желтой буйволиной кожи с серебряными застежками.
На вопрос Ольги, сколько она должна за кладенец, Прокоп поморщил лоб и молвил с обидой в голосе:
— Не ты нам, а мы все, мастера горячего железа, тебе должны! Только благодаря тебе и твоему с нами откровению, мы, много лет на это потратив, научились делать настоящее булатное оружие! Твой секрет, который ты передала нам, стоит всего злата и серебра, которое есть в твоем княжестве. Мы, мастера, подумав крепко, решили платить тебе четверть с каждого проданного оружия. Это — не считая обычной дани! А как наши мастеровые решили — так и будет! А за мечи для дружины, будем с казны просить половину их стоимости. Если согласна, то по рукам! — Рукопожатие состоялось!
— Только просьба к тебе, мастер Прокоп! Первые два сделанных меча — воеводе и старшине! Негоже заглавным дружинникам, без мечей перед воинами красоваться! — Прокоп, в ответ, согласно закивал головой.
По уходу мастера, Ольга вновь освободила кладенец из ножен. Рукоять грела длань, или длань грела рукоять — не поймешь, да это было и не важно! Главное, что они оба, и меч и хозяйка, чувствовали взаимное тепло. Меч в длани сидел, как влитой и казалось, что он является живым продолжением руки. Перед тем, как вложить его обратно в ножны, она приложила полированный булат к губам, и ей показалось, что она коснулась губами не мертвого железа, а живых, теплых губ Романа. Она даже встряхнула головой, сбрасывая наваждение: настолько явственными были её ощущения!
Ольга еще раз осмотрела ножны и подивилась предусмотрительности Прокопа. Меч можно было носить как за спиной, так и у бедра. Мастер предусмотрел все! Воительница с мечом за спиной — выглядит нормально, а вот княгиня… — не факт!
Сейчас она была одета в привычный походный костюм: шелковая рубаха с широкими рукавами, кожаные безрукавка и свободные порты, не стесняющие движения. На ногах — сапоги, с короткими, широкими голенищами, на низком каблуке. К такому одеянию, меч за спиной — самый раз. Удобно и привычно!
Вывела Бутона из денника, быстро заседлала и вскочила в седло. В налучи покоился любимый лук и колчан со стрелами. Выезжая за ворота подворья, заметила, что к ней пристроилась десятка дружинников из её личной охраны. Они, как привязанные держались, не приближаясь и не удаляясь, в пятнадцати саженях от Бутона.
Побыть одной, становилось несбыточной надеждой. Но к такому порядку, следовало привыкать. Не Воительница выехала в город: — Великая Княгиня! Её положение в личной жизни и государстве — изменилось! С этим придется считаться и, соответственно, менять подход к собственной судьбе.
Подготовка к походу в полночные страны, шла полным ходом. Число конных воинов в дружине, за счет призыва под княжеские стяги, только горожан и посадских жителей, увеличилось до двадцати четырех сотен. Три сотни, в скором времени, ожидались от родов проживающих в предгорьях Караньского хребта. Игрицкий посадник, голубиной почтой сообщал, что за счет пополнения от Бобровников и Армяков и мобилизации резервов Береговых Ласточек, численность малой дружины возросла до шести сотен конников.
Этот судоходный сезон на Речных Воротах, был особенно удачный и денежные поступления в городскую казну Игрицы, которые еще князь Роман разрешил оставить у себя для увеличения малой дружины, позволили выполнить княжеский наказ.
Отец обещал, что к концу месяца Сеченя (сечень — февраль), он сможет отправить в распоряжение Княгини, не менее четырех сотен обученных и подготовленных к боям гриден, под рукой сотника Симака.
