– Отправляли меня родные из дома с чемоданом, аккордеоном, я хорошо играла, и ещё со швейной машинкой. Вышла в Москве на перрон с этим своим багажом, стою одна, страшно, но свекровь быстро меня узнала по швейной машинке и аккордеону. Через год Витя, муж мой, вернулся из армии, скоро дети появились – два сына. Работали мы вместе, на одном заводе всю жизнь, так и ходили под ручку на работу – с работы. Квартиру получили, детей вырастили, внуки появились. И вы знаете, за всю жизнь никто из мужчин меня даже пальцем не коснулся, даже никто ни разу не поцеловал. Всю жизнь вместе, на одном дыхании. А четыре года назад, – голос Вероники Михайловны задрожал, – заболел мой Витя тяжело и сгорел за полгода. Я это очень тяжело перенесла. И вот как-то, после его смерти, надо мне было позвонить куда-то, я номер набрала, мне мужчина ответил, оказалось, я ошиблась, но разговорились мы… потом познакомились… а потом, потом… представляете, стали встречаться, – Вероника Михайловна покраснела. – Да как! Как молодые любовники, перед детьми стыдно мне так было. А у Юрочки, так зовут моего нового мужа, я ведь его за мужа считаю, у Юрочки жена очень больная, ходит с трудом и из дома почти не выходит. Дочка у них есть, но она на Украине живёт. Так что все заботы о жене на нём, на Юрочке, и о том, чтобы оставить её, даже и речи нет. Я понимаю, понимаю… Так вот мы встречались два года, а потом, знаете, от всех переживаний у меня инфаркт получился. Тяжёлое было очень состояние, в реанимации долго лежала, не знала – выживу ли. Рядом Юрочка был, он от меня не отходил… да… сутками сидел, когда совсем плохо было, лекарства доставал разные, с врачами говорил… если бы не он, не знаю, выжила ли я… Вот как ему досталось – и жена родная инвалид, да я ещё… А сейчас я на дачу еду в гости к Юрочкиным друзьям на денёк, он меня на станции у вагона встречать будет. Да уж скоро и приедем.
– А сейчас как чувствуете себя, Вероника Михайловна?
– Спасибо, всё хорошо. Мне выходить. Будьте здоровы.
– Берегите себя.
Электричка подошла к станции, Вероника Михайловна поднялась и вышла из вагона. Когда поезд отходил, Ольга Сергеевна выглянула в окно – по перрону, взявшись за руки, шли Вероника Михайловна и её Юрочка.
– Да, дорогая, в типичном месте перелом лучевой кости, повторюсь, в типичном месте. Зима! Да ты и сама всё видела по снимку.
– Видела, но под Новый год…
– Ну не плачь, Аня, не могу тебя такую видеть, и не всхлипывай, пожалуйста. Держи салфетку вместо платка, стерильную, между прочим.
– У меня есть, я сейчас… извини.
– Ничего, ничего – четыре недели гипс и гуляй на здоровье.
– Мы же, мы же…
– Анюта, успокойся!
– Но мы же… ой, как же…
– Вот только без этих «же-же»! Мы-же-как-же-все-же…
– Мы же, прости… собрались в Брюгге, и что?
– А ничего. В Брюгге вы уже были в прошлом году осенью, насколько я помню.
– Хотели под Новый год, знаешь, как там красиво под Рождество… сказка.
– Дома устроишь сказку. Ты у нас теперь легкораненая, помнишь военную кафедру? Идём в перевязочную гипс накладывать, ко мне через неделю.
– Спасибо, Саша.
– Выздоравливай, милый коллега!
«Как же, Господи… опять “же”… Как мои тортики, пирожки, салатики, рыбка? А холодец? Илюша всё купит. Значит, и приготовит сам, как получится».
***
– Алло, Анюта, что случилось? Я слышала…
– Лена, лучевая, в типичном месте.
– Я к тебе приеду.
– Приезжай с Верой.
– Ты ведь знаешь…
«Ах, да, эта глупая ссора. Из-за чего? Ну, отказалась Вера её собачку на неделю взять к себе, но я её понимаю – собачка в возрасте, всё-таки четырнадцать лет, еле ходит и болела в тот момент. Я бы, наверное, тоже отказалась. Случись самое страшное – как объяснить… Хозяйка должна быть рядом. Надо Лену и Веру помирить, двадцать лет дружат, как родные стали. Приглашу к себе обеих, глядишь, и помирятся».
– Хорошо, Лена, приезжай тогда в четверг.
– Алло! Анюта, привет! Вера. Как твоя рука?
– Я теперь легкораненая, Саша напомнил. Приходи, навести.
– Хлопотно перед Новым годом, впрочем, если в четверг… Можно?
– Договорились.
Через несколько дней после встречи, успокоенные и счастливые, светящиеся радостью вновь обретённой дружбы, они прощались в коридоре.
– Анечка, спасибо, что помирила меня с Леной. Знаешь, как в изгнании были.
– Так всегда – поссоришься с близкими, а потом вспомнить не можешь, из-за чего.
Верочка, ну как я без тебя! – обняла подругу.
– Анюта, будем звонить. С наступающим!
– Алё-ё! Бабуля-я! Ты бале-ишь? Мама говорит, ты ручку сломала… как это, ба? Хочу к тебе.
– Приезжайте все вместе, я блинков напеку.
– Со сгущёнкой?
– Как захочешь.
– Анна Павловна, мы вас навестим на днях. Я вчера кандидатскую диссертацию защитила, поздравьте, устала…
– Катюша, как я рада, всё позади! Вчера звонила, звонила, всё занято.
– Поздравьте, Анна Павловна, ещё своего сына – моего мужа за неоценимый вклад, как говорится.
– Приходите, знаю всё, жду с нетерпением.
– Мама, мы завтра придём. Катя говорит, ты блины собралась печь. Это как – с одной рукой?
