– Ничего, ничего, я уже приспособилась, и потом, травма на левой руке, приходи, Костик, с семьёй. Жду.
– Алло! Мама, Костик про блины сказал. Ты с ума сошла? У тебя же рука…
– Приезжай, Алёша, с семьёй, жду. Всё хорошо.
– Алло, Ипполит Матвеевич? Здравствуйте, Анна Павловна. Как вы себя чувствуете? Я? Почему я? Ах, да… Спасибо, в гипсе. Ипполит Матвеевич, всё, что я назначила, остаётся в силе, принимаем лекарства по строгой схеме. Да-да, и мочегонные обязательно. Через две недели сдаём анализы, направления я дала, делаем УЗИ, потом посмотрим. Спасибо, буду стараться.
– Алло, Анна Павловна? Вы меня извините, это Ковальчук… да, Нина Ивановна. Извините ещё раз, ваш телефон дали мои соседи, Кузнецовы. Анна Павловна, мой сын Владик…
– У него недавно фолликулярная ангина была, он ведь выздоровел.
– Я не о том, Анна Павловна, вы его с детства знаете, наблюдаете, может, подскажете. Последнее время стала замечать, что он…
Шёл беспокойный рассказ о том, что тревожило и пугало мать, и долгие разъяснения.
– Спасибо, Анна Павловна, я знаю, вы правы, Виталик – замечательный мальчик. Мы справимся, спасибо за советы, придём к вам после Нового года, выздоравливайте.
– Алло, Анна Павловна, это Зоя Михайловна. Все записались на билеты в Большой… как не знали… Да что вы! Поправляйтесь! Не поняла, вы билеты берёте? Нет, не опера, в январе только «Щелкунчик» каждый день с утра до вечера. С мужем можно. Не забудьте о графике отпусков на новый год. Выздоравливайте.
Незаметно бежали дни за днями в суете, заботах, звонили друзья, родственники и даже пациенты, звонила и Анна Павловна. Она выходила погулять в парк около дома. Облачная, бесснежная, оголённая зима, извиняясь за свою серую не ухоженность, неожиданно завалила город снегом – дома, тротуары, машины, дороги и заодно пешеходов, которые, кажется, совсем не возражали против такого «стихийного бедствия». Снег падал и падал, белый, пушистый, долгожданный.
Появились синички, и даже особо везучим горожанам стали встречаться красногрудые, нахохлившиеся снегири. Взрослые и дети радостно бросились в парк вешать кормушки для птичек в виде пакетов от молока, а кто-то с гордостью привязывал настоящий деревянный птичий домик-дворец. Между сосен порхали белочки, только воздушный рыжий хвостик мелькал, искрился, иногда они спускались к прохожим и осторожно, требовательно просили угощения – орешков, семечек, смешно цокая язычком при этом. Погода наладилась, подморозило, посветлело, зима вступила в свои права, кажется, окончательно и бесповоротно.
Пришло время, и гипс с руки сняли. Заглянули друзья, сидели за столом, разговаривали.
– Виталик, у тебя гитара с собой? Спой что-нибудь.
– Окуджава?
– Виталик, почему ты «Синий троллейбус» так любишь? Потому что на скорой давно работаешь?
– Кто его знает, – задумался, потом запел под гитару негромко, будто только для себя. – "Когда мне невмочь пересилить беду, когда подступает отчаянье, я в синий троллейбус сажусь на ходу, в последний, случайный. Последний троллейбус, по улице мчи, верши по бульварам круженье, чтоб всех подобрать, потерпевших в ночи крушенье, крушенье"11.
– Вот и закончилось заживление твоего перелома, Анюта, в типичном месте и в типичное время.
…цветка.
– Мне хватило бы одного цветка, – повторила Марина тихо, хотя рядом никого не было.
Она стояла как заворожённая, глядя с восхищением и удивлением на огромный букет шикарных бордово-красных крупных роз, стоящих в поржавевшем ведре на полу у окна больничной палаты, дверь в которую была открыта. Розы стояли так тесно, что с трудом вмещались в ведре, казалось, их только-только сорвали – так свежи они были, в бутонах, распустившиеся полностью и чуть раскрывшиеся, будто в полуулыбке.
«Сколько же их? – но сосчитать не получилось. – Кому же? Кто эта принцесса? – думала Марина. – Принёс в больницу, поставить некуда и вот так… прямо в ведро… и столько…»
Мимо Марины на каталке провезли после операции женщину, она ещё не проснулась и была накрыта одной простынкой. Открыли дверь в её палату в конце коридора… приехали.
«Вот и я завтра так же», – загрустила Марина.
Для неё это была плановая операция – нужно удалить небольшой венозный узел на ноге, называется венэктомия. Марина легла в лучшее флебологическое отделение города, куда очередь была на полгода, но она сама была врач, и госпитализировали её сразу, как только сделала все анализы и обследования. Операцию делали на следующий день после поступления, а через пять дней выписывали.
В больнице недавно закончили ремонт, поставили новое оборудование, всё сияло и сверкало стерильной чистотой. Палаты были на двух и четырёх человек, в каждой душ и отдельно туалет. Марину положили в четырёхместную палату. Слева от неё у окна лежала бабушка Елена Ивановна, семидесяти шести лет, она попросила, чтобы её звали просто баба Лена – привыкла. Напротив бабы Лены место пока пустовало, а рядом лежала молодая женщина по имени Балдырган, была она из города Ош Кыргызстана.
