— Верно, — игриво поддерживает вампир, водя острием по щеке девушки. — Их судья ты, Рексик.
Сара выглядит так, что на месте Висы я бы опустил нож как можно скорее. Но Виса это Виса.
— Эта дама...
— Убила своих детей. Да, Кэт, я помню! Но это ничего не меняет!
— Ты выберешь, — улыбается Виса. — Либо они оба умрут. Отсчет... пошел.
Он протягивает клинок.
— Мы сдадим их полиции, ясно?
— Три, — распевает вампир.
Я хватаю кинжал и разрезаю веревки.
— Два-а-а...
— Убирайтесь! — приказываю.
Мужчина падает со стула и ползет к выходу. Похоже, у него сломаны ноги.
Девушка не шевелится.
— Один.
Я поднимаю девушку на руки. Несу к выходу.
— Ну обоих, так обоих, — пожимает плечами Виса.
В ту мимолетную секунду, когда меня хватают и оттаскивают, а девушку подхватывает вампир, передо мной проносится весь вечер. Особенно рассказы Катерины. И когда Виса подносит нож к горлу девушки, а Зои наступает ногой на спину мужчины, не давая убежать, я выкрикиваю:
— Его! Лучше его.
Сара удивленно смотрит на меня. Виса расцветает, чмокает девушку в лоб и делает шаг назад.
— Замечательный выбор, — паясничает он и поворачивает голову на лошадинолицого пленника.
Тот столбенеет. Зои изящно убирает ногу с его спины. Маньяк переворачивается, упирается взглядом в Вису, который подходит к нему и... дает кинжал?
Мужчина смотрит сначала на острие, потом на вампира. Затем — вонзает кинжал себе в грудь.
— Почему ты не выбрал меня? — спрашивает Юлия.
Провожая пленницу к воротам, я узнал ее имя. Не знаю, зачем оно мне. Видимо, ради приличия.
— Спроси что-нибудь попроще.
Я пинаю очередной сугроб, бурю проход сквозь белую пучину. Снега навалило до пупка. И продолжает сыпаться. Засыпает глаза. Мир словно обесцветили. Едва могу различить забор — огромный забор! — снегопад его слопал.
— Спасибо, — робко произносит девушка.
Она плетется следом, обнимая себя тоненькими руками. Я накинул ей на плечи свое черное пальто, точнее не мое, а Илария, который его подарил. Я мертв. Живому человеку оно определенно нужнее. Да и кровь скроет.
— Слушай, — раздражаюсь я, ладони раздирает мороз. — Что к тому мужику, что к тебе, я испытываю отвращение. Однако не хочу уподобляться. Если в полицию вас не сдать, то наименьшим из зол для меня будет вытащить тебя из дома. Ты не заслуживаешь помощи. Но погибнуть в этом доме я тебе не дам. Повторюсь. Я не убийца.
— Почему ты не сбежишь? — спрашивает Юлия, аккуратно касаясь моего плеча. — Прямо сейчас.
— Все сложно.
Я добираюсь до калитки, нащупываю ручку. Приходится побороться. Лед сковал механизм намертво, но мне удается с хрустом его оживить.
— Ты спас меня, — всхлипывает она.
Да так жалобно! Напоминает перепуганного мышонка. И не уходит, поганый случай! Хватает мою ладонь. Притягивает к груди мой кулак. Стискивает. Целует! О, убейте меня, зимние боги!
— Убирайся отсюда, — холоднокровно требую.
— Пойди со мной, — плачет, — умоляю.
— Ты издеваешься?
Я вырываю руку из тисков, разворачиваюсь и топаю к дому.
— Я никого не убивала! — вскрикивает она. — Пожалуйста, поверь мне!
Останавливаюсь. Три шага назад. Снова смотрю в ее залитое слезами и тушью лицо.
— А ну-ка, повтори. Ты не закапывала своих детей в лесу?
— Я... не убивала их. Но их тела, — она едва дышит от рыданий, — спрятала я.
— Как?! Зачем?!
Я обхватываю ее голову. Прощай самообладание.
— У меня есть еще один ребенок. Он бы убил его, если бы я этого не сделала, понимаешь?
— Кто?
— Мой бывший. Это он убил! Пока меня не было дома. А чтобы я никому не рассказала, он похитил моего сына. Он убил бы его. Убил...
Я инстинктивно прижимаю ее, позволяя плакать у себя на груди. А сам тону в беспорядочных мыслях.
— Где сейчас твой сын?
— Я не знаю. — Она обнимает меня, впивается пальцами под ребра, задыхается. — Не знаю, я не знаю...
— Так, послушай меня, — поднимаю ее подбородок. — Сейчас ты пойдешь в полицию. И всё им расскажешь. Всё!
— Я не могу.
— Ты сделаешь.
— Пойдем со мной! — взмаливается она. — Прошу тебя. Пожалуйста!
— Ты справишься, обещаю, слышишь? Ты справишься без меня.
— Нет. Он найдет меня. Или ваши найдут.
— Никто тебя не тронет. Беги. Как можно скорее!
Я отстраняю ее за плечи. Открываю калитку и киваю. Наверное, выгляжу последним мудаком. Я едва сам не рыдаю от того, насколько жалок. Девушка падает мне в ноги, умоляет о помощи, а я отказываю и не могу ей объяснить почему.
Она снова обнимает меня на прощание. И в глазах ее — пустота. Я убил в ней надежду.
— Прости, — шепчу, не отдавая себе отчета.
Она бросается на улицу. Я смотрю сквозь высокую калитку-решетку. Когда разворачиваюсь, чтобы уходить, замечаю рядом с убегающей Юлией быструю темную фигуру, которая хватает девушку и спустя секунды — Юлия замертво падает в сугроб.
Не знаю, сколько я бессловно простоял, даже не заорал, как обычно бывает, когда я в бешенстве. Просто стоял, держась за ледяные прутья решетки. Темная фигура утащила девушку за угол. И исчезла.
Когда я повернулся к дому, то в метре от себя увидел Вису. По его подбородку текла кровь. В руках он держал то самое пальто, в которое я укутал девушку.
