Кофта промокает кровью. Тени шипят и обвивают конечности шипованной сетью. Вонзаются. Оставляют порезы.
Чернота трещинами исчерчивает кожу Волаглиона, продвигаясь из глаз. Несколько мгновений безмолвного поединка — и Сара восклицает:
— Хватит! Остановись!
Тени забираются под кожу, словно черви, шевелятся и разрывают меня изнутри. Падаю на колени, пытаюсь вдохнуть, но не могу — тьма заполнила легкие. Я растворяюсь в ней. Сливаюсь в один организм и слышу стоны, вой.
Это они. Призраки дома. Пленники. Рабы демона. Часть его силы.
Они разрывают меня.
Тело трясет. Сердце скачет. Холодный деревянный пол под ногами и стекла окон жалобно скрипят, свистят. Я захлебываюсь тьмой. Задыхаюсь. Раны саднят. Углубляются. Кровь стекает по локтям.
— Мой господин, — Сара падает перед демоном на колени. — Я все сделаю. Сделаю! Оставь его!
— В нем сильная магия, — выговаривает демон. — Почему?
Сара качает головой, всем видом показывая беспомощность и неосведомленность.
— Не знаю, — стонет она. — Я не знаю...
Тени ползут обратно к хозяину. Глаза его светлеют. Руки возвращают телесный цвет. Не говоря ни слова, демон торопливо уходит.
Я поднимаюсь на ноги: не без помощи Сары.
— Идиот, — взывает она.
— Он меня не убьет?
— Что ты творишь? — игнорирует она вопрос. — Использовать заклинания, которым я тебя учила против Волаглиона! Как ты только додумался?
По-прежнему ощущаю дрожь и с трудом глотаю воздух, пока Сара стягивает с меня кофту, осматривая кровавые полосы, которыми меня изрисовал демон. Кровь течет сильно, и ведьма торопится к сундуку, вытягивает вату и флакон с синей жидкостью, смазывает мои раны, пока я стараюсь восстановить затуманенный рассудок.
— У тебя ожоги, — выговариваю сухими губами и касаюсь ее шеи. Сара вздрагивает. Видя мою боль, она позабыла о своей. — Нужно смазать.
— Ничего страшного, я...
— Я мертв, Сара. Забыла? Лечить меня — бессмысленно. Неси мазь от ожогов.
— Раны, оставленные Волаглионом, не исчезают, даже если тебя убить, ты переродишься с ними, понимаешь?
— Я знаю. Ничего. Шрамы украшают мужчин.
Сара задерживает на мне взгляд, а потом встряхивает головой, будто отгоняя наваждение. Она находит мазь в том же громадном лубяном сундуке и подходит к зеркалу. Я забираю тюбик. Осторожно откидываю ее волосы с плеч и наношу слой на ожог от огненных ладоней демона, аккуратно втираю.
— Есть исцеляющие слова, — шепчет Сара, заглядывая в мои глаза через плечо. — Мы, ведьмы и колдуны, используем их, чтобы усиливать эффект снадобий.
— Опять латынь?
— Не обязательно. Нужно сосредоточиться на ране, мысленно направить энергию на нее. И просто повторять. Например, так: энергия жизни по венам течет, силой меня наполняя, направь, о извечная, к утрате поток, раны исцеляя...
— Вы на ходу эти стишки придумываете? — смеюсь, хотя веселого мало.
Сара вздрагивает от прикосновений.
— Нет, Рекси. Эти фразы веками повторяли ведьмы, и слова обрели магическую силу, когда мы их произносим, то используем энергию и силы наших предков.
Я черпаю побольше мази, повторяю заклинание, жирно растирая поврежденную кожу. И — глазам не верю — ожоги уменьшаются, затягиваются. Рассматривая мое изумление, Сара растягивает губы в столь неуместной сейчас улыбке. Она гладит мои порезы, бормочет на латыни; и боль моя почти полностью испаряется, а прикосновения отзываются внутри сладкой трелью.
Я с оголенным торсом. Сара в порванной блузке. Невольно бросаю взгляд на алый лифчик из мелкой сетчатой ткани, сквозь него просвечиваются соски. И тело реагирует на ведьму. В попытке снизить градус напряжения, спрашиваю:
— Как часто он требует кого-то убивать?
— Раньше... раз в год. Теперь, когда его время на исходе, каждые несколько месяцев.
— Он питается душами? Я не понимаю.
— Демон заточает их и выкачивает энергию через страх. Там... за дверью. Находит в подсознании самый жуткий кошмар и начинает окунать тебя в него, ты сходишь с ума, теряя жизненную энергию, а он жрет ее, жрет твою душу, и это дает ему силы.
— А что насчет тебя? Кто поддерживает твои силы?
— Он сам, — вздыхает Сара. — Но не поддерживает, а скорее увеличивает.
— Разве ты не можешь просто сбежать? Уехать куда-нибудь?
Сара удрученно вздыхает и убирает мазь обратно в сундук. Я тяну ее за руку к кровати. Матрас проседает под весом, придвигая нас друг к другу.
— Как призраки дома не могут сопротивляться чарам медальона, так и я беспомощна перед Волаглионом, пойми. Десятки лет я искала путь к освобождению. Но его нет.
— Прости меня.
— Тебя? За что?
— За мое поведение. Я на грани. Могу говорить глупости и совершать необдуманные вещи. Впереди — пустота и ужас. Я потерян. Подавлен. Взбешен.
Сара поднимает голову, и я вижу ее расширенные зрачки.
— Я не та, перед кем нужно извиняться.
— Ты единственная, перед кем я готов извиняться.
Она усмехается, сжимая мою руку теплыми ладонями.
— С каких пор ты стал романтиком?
— Я мечтатель.
— Нет, — поглаживая мои пальцы, произносит она. — Ты тот, кто воплощает мечты. Знаешь, ты прекрасен, как личность, если честно.
Я сгребаю ее в объятья. В синих глазах танцуют блестящие волны.
