— Сара, умеющая льстить, мне нравится, — склоняюсь, почти касаясь ею губ своими. — А о чем ты мечтаешь?
— Это не очевидно? — выговаривает она, скользя взглядом от моей груди до подбородка. — О том же, что и ты...
Я обхватываю ее лицо. В светлых глазах вспыхивают озорные огоньки. Она в моих объятьях. И это невыразимо приятно. Хочется, чтобы момент нашей близости длился до скончания веков, чтобы не существовало дома сорок семь, а мы были просто Рексом и Сарой, которые встретили друг друга среди многотысячной толпы.
— Свободы, Рекси, — говорит она, когда я прижимаюсь лбом к ее лбу. — Я мечтаю о свободе, как и ты.
— А если бы она была? Сегодня Рождество. Желания лучше произносить вслух, м?
Прохожусь губами до ее виска. Запускаю руку в расстегнутую блузку, сжимаю тонкую талию. Аметистовые глаза блестят. О, святые и проклятые, как же эта девушка прекрасна... невыносимо прекрасна! Я не могу с ней нормально разговаривать, ибо мысли сыплются трухой. Все, кроме одной — образа ее извивающегося подо мной тела.
— Хочу провести хотя бы парочку ночей у океана. Я никогда не видела его вживую. Вечер. Нагретый песочный берег. Красное французское вино.
Я сглатываю. Невыносимо жажду ее нежности, тепла и мягких поцелуев... до сумасшествия.
— А для меня в твоей мечте место найдется?
Окунаюсь носом в рыжие волосы. Меня сладко потрясывает. Вдыхаю лаванду и шалфей — запах, который делает меня счастливым и тающим в предвкушении.
— Тебе найдется место в куда более важном месте, — ее дыхание у уха.
Пальцы Сары касаются груди в районе сердца, и я замираю, ощущая рваный ритм нашего пульса. Жар. Я тяну ее дальше на кровать, подминаю под себя. Один раз... хотя бы один раз. Мне безумно хочется продолжения... и отклика!
Она жадно смотрит. И вмиг обнимает за шею, дергает на себя.
Короткий вздох.
Ее вкус — и мой взорвавшийся рассудок. Сара целует меня. Ее язык гладит мой, а ладони очерчивают спину, спускаются ниже. Она обхватывает меня бедрами. Я отвечаю на поцелуй — страстно и горячо. Совершенно теряю контроль! Не знаю, остановились бы мы в другом случае, но в сию минуту нас обоих пронзает струна боли, скручивает изнутри.
— Что за черт? — ахаю я, лапая сам себя.
Сара шипит сквозь зубы и держится за горло:
— Тьма... ее остатки.
— Не понял, — кривлюсь от саднящих порезов, но их плач утихает.
— Волаглион ушел за дверь. Не знаю, как объяснить. Его часть, которая не успела покинуть наши тела, последовала за ним. Разве у тебя не было чувства, словно из тебя кусок вырвали?
— Да, видимо, оно.
Мы созерцаем друг друга: растрепанные и полураздетые. Я моргаю. На часах — полночь. Сара выползает из-под меня и берет халат со спинки стула у трельяжа.
— Смотри в окно, — просит.
— Серьезно?
Сара многозначительно ждет, и я слушаюсь. Краем глаза, правда, подсматриваю. Ведьма скидывает блузку, лифчик и накидывает изумрудный халат, стягивает лосины. Затем возвращается в кровать.
Я откидываю одеяло. Укрываю нас обоих.
Она прижимается головой к моей груди.
— Будем отдыхать? — шепчу, гладя костяшками пальцев ее скулы.
Нет, я по-прежнему до умопомрачения хочу Сару, хоть руку мне отсеките, я не перестану ее хотеть. Однако не уверен, что того же хочет она. Ведьма устало вздыхает. Едва не плачет, посматривая на меня. И молчит. Размышляет о горьком.
— Засыпай, — целую ее в лоб. — Я буду рядом.
Сара на секунду напрягается. После чего шмыгает. Выдыхает. Скрещивает свои пальцы с моими. И закрывает глаза.
Я ощущаю, как поднимается и медленно опускается ее грудь, а сердце снижает частоту ударов.
— С Рождеством, Сара.
— И тебя, Рекс… — шепчет она, касаясь горячими губами моей шеи.
Этой ночью я долго не мог заснуть, пока Сара нежилась в грезах. Я уже не боялся смерти. Тьмы. Или демона. Мне была невыносима мысль, что я больше никогда не увижу Сару. Внезапно мне стала не нужна жизнь, если ведьма не рядом, не держит за руку, не жмется к груди. Моя цель и чувства слились в единый организм и определили судьбу: от одного взгляда в синие глаза, от вида слез на темно-коричневых ресницах.
Я спасу нас от Волаглиона. Обоих. Любой ценой.
***
С каждым шагом туман уплотняется, окутывая липким холодом. Вот-вот проглотит. Я едва различаю тропу. Слышу запах пихты и мирры. Ноты влажной земли после дождя.
Глянув через плечо, замечаю силуэты. Женские. Две светловолосые девушки в белых платьях выходят из леса по обе стороны от тропы. Лица знакомые. Но признать не могу. Бесшумно они скользят ближе и ближе, пока не подбираются вплотную, девушки кружатся вокруг призрачными сгустками, я чувствую бархатные прикосновения и внимаю их песне:
— Ищи нас там, где бога нет, ищи в лесах забвенных; мы знаем, мы дадим ответ, явись, мессия пленных...
— Ты удивительно похож на сонного хорька, — нарочито умиленный голос.
Лениво моргая, я разлепляю веки.
Ладонь Сары невесомо поглаживает заросшую щеку. Надо бы сбрить щетину. И не только на лице. Я совсем перестал за собой следить, как помер. Похож на покусанную мочалку. Не бреюсь, не умываюсь, не стригусь, хожу в одних и тех же штанах, по-моему, дырявых.
