— Совершенно с вами согласен, — правильно поняв эту реплику, сказал Горечаев. — Тонкость английского юмора, на мой взгляд, сильно преувеличена. Ибо что такое английский юмор? Это когда один джентльмен рассказывает другому нечто, чего окружающие не понимают, и именно это обоих и забавляет. Впрочем, виноват, вам, я вижу, не терпится узнать, что в этой сказке ложь, а что, так сказать, намек. Так вот, молодой человек, вымысел в этой истории начинается с момента пресловутой дуэли между Акимом Демидовым и сыном его превосходительства господина губернатора. Начнем с того, что действительность была несколько сложнее. Легенде свойственно четкое деление героев на положительных и отрицательных, что в реальной жизни, согласитесь, встречается не так уж часто. В нашем с вами случае роль положительного героя досталась, несомненно, Акиму Демидову — просто потому, что он является одной из центральных фигур повествования, а еще потому, что ему таки не посчастливилось поймать пулю. Тот, кто первым рассказал эту историю своим односельчанам, сидя на завалинке, наверняка сочувствовал Акиму, жалел его, отсюда и романтический ореол, ныне окружающий далеко не иконописный образ этого пьяницы, бабника и дебошира. Н-да. Кстати, подтверждением моих недавних слов о постепенном превращении рассказа о реальном событии в красивую сказку служит описанный вами эпизод с якобы имевшей место осечкой револьвера. Я знаю эту легенду, но про осечку слышу впервые. Вы об этом не упомянули, но услышанная вами вариация, вероятно, содержит намек на то, что осечка не была случайной.
— Верно, — сказал Глеб, — содержит.
— Ну, вот видите! Правда — по крайней мере, видимая ее часть, — всегда выглядит скучновато, ее так и подмывает немного приукрасить. Была пьяная ссора, была дуэль, а вот осечки не было: Аким Демидов выстрелил и благополучнейшим образом промахнулся, поскольку тоже был не дурак выпить и в то утро пребывал не в самом лучшем состоянии. Да и пользоваться он, знаете ли, больше привык ружьем, чем револьвером. Да-с, так вот, ответным выстрелом он был тяжело ранен и через трое суток, не приходя в сознание, скончался на руках у отца. Произошло это действительно в монастыре. По свидетельствам современников, настоятель монастыря, отец Митрофан, был знатный врачеватель, что, по всей видимости, и снискало ему у жителей окрестных деревень славу колдуна и, как вы выразились, чернокнижника. Ну, сами посудите, какое в наших краях может быть чернокнижие?!
У Глеба вдруг возникло странное ощущение: показалось, что старик намеренно заговаривает ему зубы, подбрасывает информацию к размышлению, а тем временем у него за спиной, скрытое от глаз, происходит что-то по-настоящему важное.
— Второй дуэлянт, сын губернатора, действительно ненамного пережил своего неудачливого соперника, — продолжал Иннокентий Павлович. — Вскоре он был найден мертвым, причем убитым с воистину зверской жестокостью. Официально смерть его была признана результатом несчастного случая на охоте, на деле же губернатор ни минуты не сомневался, что это была месть Демидова-старшего. Попытка провести расследование ничего не дала: чувствуя, что его вот-вот возьмут в крутой оборот, Павел Иванович укрылся под надежной, как ему представлялось, защитой монастырских стен. Все свое имущество он отписал монастырю, так что на требование выдать подозреваемого властям отец Митрофан, сами понимаете, ответил категорическим отказом. Вражда между настоятелем монастыря и светскими властями, до того подспудная, стала явной. Губернатор не пожалел усилий, чтобы добиться закрытия монастыря, и, получив высочайшее дозволение на эту акцию, провел ее с редкой даже по тем временам оперативностью и жестокостью. Правда, монастырских сокровищ, которые наряду с местью являлись одной из основных причин той осады, генерал Рыльцев в монастыре так и не нашел. Лично я подозреваю, что их там и не было, но такая точка зрения, как вы, должно быть, понимаете, для легенды не годится. Куда романтичнее выглядит сказка о фантастическом кладе, скрытом в подвалах разрушенного монастыря. А где клад, там, естественно, и нечистая сила, которая его охраняет. Кстати! — спохватившись, воскликнул Горечаев. — Там, в Волчанке, был, помнится, один энтузиаст, учитель физики. Так вот, он был уверен, что слухи об оборотнях порождены присутствием где-то в окрестностях монастыря семейства снежного человека. Он уверял, что видел это существо собственными глазами, и даже, помнится, представил в доказательство своих слов фотографии.
