Амелия никогда прежде не видела столь притягательного лица. Ей хотелось дотронуться до его бледной кожи с татуировками – с данного ракурса они походили на что-то цельное, неотделенное. Но она тут же отдернула себя. Он проник на территорию «племени». Он – преступник.
Он и эта девушка должны быть наказаны. Амелия была уверена, что такова и воля Божья.
Альфа молчал. Ждал объяснений от Ника. Советники тоже не издали и звука – молча глядели на обездвиженные тела молодых людей.
– Эти двое пытались поджечь наши хижины, – выдохнув, начал Ник, – я расслышал их разговор.
– Убить, – твердо произнесла Шона. Тело Амелии покрылось мурашками от пропитанного ядовитой уверенностью голоса советницы.
– Нет, – ответил Дэн. Советники подняли глаза, – что мы скажем людям?
– Мы не имеем право убивать, что бы они не совершили, – согласился альфа.
– Что нам тогда делать? Отпустить их? Какой урок вынесут люди? Нападать на Патрию – дело дозволенное?
– Может... дождемся их пробуждения? – неуверенно предложила Амелия. Но ее голос утонул в море разъяренных голосов полуволков. Остальные подкидыши, также, как она, смущенно оглядывались по сторонам. Однако отступать девушка не намерена, не в ее природе.
– Предлагаю дождаться их пробуждения!
Голоса притихли. Шона не скрыла осуждения – нахмурила пышные брови. Отец кивнул, позволяя ей выговориться. Ну неужели.
– А после, мы узнаем, почему они решили поджечь наши владения.
***
Безымянных нарушителей поместили в хижину мудреца Кларо, находившуюся поодаль хижины альфы. Он жил один, но обитель была довольно просторной, с большим количеством мебели. Тусклый свет, почти чернота, не позволял вглядеться в черты лица старика. К тому же, мужчина был только рад поухаживать за людьми из внешнего мира. У него был к ним особый интерес.
– Разве вы не выходили за пределы леса? – поинтересовалась у него Амелия, когда на второй день после покушения нарушителей, пришла к нему на чай. Кларо был единственным полуволком, питающимся человеческой едой. На его месте девушка бы поступила точно также – оставаться в этом обличье ему приходилось недолго, почему бы не полакомиться вкусненьким, заместо привычных мелких животных в лесу? Скоро и он навсегда превратиться в волка.
«А затем, настанет очередь отца...»
Нет. Ей ни в коем случае нельзя раскисать, иначе она точно потеряет рассудок и не сможет сконцентрироваться на разговоре с мудрецом.
Амелия отпила из чашки и взяла в руки аппетитную булочку с корицей. Надкусила и подняла глаза на Кларо, тот, наконец, заговорил:
– Выходил, девочка. Но боюсь, это было вечность назад. Сейчас снаружи наверняка все не так, как я помню... Взять хотя бы этого мальчишку в рисунках. Когда я был за пределами леса в последний раз, юноши предпочитали не закалывать себе все тело.
Амелия не сдержала смешок и глянула на парня, о котором говорил Кларо. Он лежал неподвижно на твердом полу, отсюда лицо его можно было разглядеть во всей красе, под плотно сжатыми веками не шевелились зрачки, хотя ей очень хотелось, чтобы он выдал какие-то признаки жизни. Кларо был справедлив и добр, но он явно не намеревался предоставлять нарушителям все условия для спокойного сна. Девушку-нарушительницу тоже оставили на полу, правда разместили в другой части комнаты. Интересно, кто она ему? Вряд ли они приходились друг другу родственниками, во внешности парня проглядывались явные европеоидные черты. Подруга? Девушка?
– Кларо... Вы не боитесь? – отрывая взгляд от парня, вновь задала вопрос Амелия, – не боитесь навсегда потерять себя?
Мужчина усмехнулся и погладил себя по седой бороде. По длине она была примерно как волосы Амелии, и смешно контрастировала с его лысой макушкой. Вместе с искрой смешинки и легкого безумства в его глазах создавалось впечатление, что перед тобой определенно не мудрец, а кто-то слетевший с катушек. На вынесении вердикта эта маска спадала. Кларо, совсем как Шона, нацеплял на себя совершенно пустое выражение.
– Мы – полуволки. Это наше благословение. Бог выбрал нас как к себе ближним, позволив слиться с им созданными иными существами. Волк – наше второе лицо. Помнишь, что мы читали в древних писаниях первородных?
Девушка смутно припомнила:
– Что-то там про «не бойтесь, братья и сестры, тени своей?»
Кларо покачал головой:
– «Гордитесь, братья и сестры, тенью своей». Дело в том, что каждый полуволк воспринимает «тень» по-своему. Для одного это оболочка человека, для другого – волка. Что-то всегда преобладает, найти баланс почти невозможно. Ты когда-нибудь видела, чтобы кто-то из стаи находился в обличье волка столько же, сколько и в обличье человека?
– Нет, – ответила девушка и вновь откусила от булочки. Прожевав, продолжила, – Дэн большую часть времени волк. Ник – тоже. Ну а Виль... Виль перевоплощается только когда стая отправляется на обед.
Кларо усмехнулся, но промолчал. Интересно, о чем он думал? Никто из детей Запанс не напоминал альфе и советникам о до сих пор не вынесенном вердикте. После неудавшейся попытки поджога их владений, все как будто забыли о совершенном опоздании и желании Виля отречься от стаи.
