– А в каком городе жила до?
– Столица. Матер.
– И чем же тебя привлекла крошечная Алиена?
– Не меня, а моего отца с матерью. Меня устраивал Матер. Думаю, маленькие города как раз и созданы для таких людей, как мои родители.
– Беглецов?
– Желающих избежать лишних глаз. Мы не нелегалы, если ты об этом.
– Что насчет тебя, Энзо? – Дэн проигнорировал замечание Каи и повернулся к нему, переключая все свое внимание на его изучение. План «говорить буду я» пошел ко дну. Хотя Кая и не рассказала ничего такого, что можно было бы использовать против них, Энзо все равно хотел вести диалог сам. Возможно, во всем виноваты его «нарциссические замашки». Мать часто прозывала его желание доминировать подобным выражением.
– Весь в отца. Кроме себя никого не видишь.
– Не моя вина, что ты влюбилась в самовлюбленного болвана.
– Я не хотела, чтобы ты стал таким же.
– Генетика, мам. Знакомое слово, или ты нуждаешься в пояснении? К тому же, это ты подтолкнула меня к ограблениям. Я – твой кормилец. Так что будь добра и дай мне спокойно делать то, что получается у меня лучше всего.
Какое-то время она молчала, уставившись на газовую плиту и глубоко вздыхая. Такой она рисовалась в сознании Энзо, когда кто-то произносил слово «мама». Уставшая и замученная. Дотрагивающаяся до горячей кастрюли голыми руками, в те редкостные моменты, когда готовила. Всю жизнь сдерживающая крик и ограничивающаяся лишь бесполезными замечаниями. Женщина, поплатившаяся за свою глупую любовь к преступнику вечной наличностью в континууме бытия мошенников.
– Видел бы он тебя сейчас, налюбоваться бы не смог, тьфу. Его маленькая копия. Пустоголовый придурок с нарциссическими замашками.
Тогда Энзо улыбался, глядя на нее отображение в стеклянной вставке кухонного шкафчика и воспринимая ее нападки как попытку выйти с ним на контакт. Жалкое зрелище. Она совсем не умела разговаривать. На ее языке «пустоголовый придурок» имело несколько значений. Первое – ты и правда пустоголовый придурок. Второе – я люблю тебя.
– Ха. Не волнуйся, увидит, когда я присоединюсь к нему в аду. Сразу после тебя. Нас ждет долгожданное семейное воссоединение.
– Надеюсь, мы все-таки попадем в Чистилище* и поплатимся за все совершенные отвратительные деяния. Я правда надеюсь на это, Энзо.
Он всегда усмехался, когда она упоминала это место. Эта женщина признает все, но только не здравый смысл и суровые реалии, в которых как-то нужно выживать.
– Думаю, отец все еще там, отрабатывает грешок под номером двести сорок четыре, – шутил он.
– Какой же ты болван, – отвечала мать.
Энзо рассказал Дэну правду, когда тот заверил его, что обеспечит их безопасность. Как бы часто Энзо не прозывали дураком, он знал, что верить вот так на слово – то же самое, что копать себе могилу. Однако то, что пообещал Дэн показалось привлекательным, а на что-то более привлекательное Энзо с Каей и рассчитывать не могли. Уж точно не в их незавидном положении.
– Я освобожу вас и обещаю не сдавать полиции, – говорил Дэн, – Но с одним условием.
– Каким же?
– Я, мои братья и сестра уходим вместе с вами.
