– Амелия, я умоляю тебя...
Внезапно горячая рука Каи крепко хватает ее за плечо. Амелия вновь глядит на девушку и нецензурные выражения, которые она часто слышала от братьев, норовят слететь с языка. Она вырывается из ее хватки.
– Я не знаю, как тебе помочь, – отвечает Амелия, игнорируя мольбу в черных глазах.
– Не знаешь или не хочешь? – вмешивается Энзо. Его рука все еще держит ее, а глаза, эти отвратительные пустые глаза, наконец, искрятся. Брови сведены, на лбу образовалась складка. Придурок Энзо пытается быть серьезным?
Амелия складывает руки на груди и вскидывает подбородок. Она всегда радовалась своему высокому росту, однако рядом с Энзо чувствовала себя неприметной букашкой. Парень был выше нее сантиметров на двадцать.
– Почему я вообще должна вам помогать? Почему должна убегать?
Она отворачивается, не дождавшись ответа, и догоняя братьев тремя большими шагами, старается загородить им путь. Конечно, чертов громила Дэн способен уложить ее в два счета, а Виль высокий и быстрый, может с легкостью заломить ей руки за спину и заставить продолжить путь, однако братья послушно останавливаются, шарахаясь от нее, как от огня. Неужели она и правда выглядит настолько устрашающе? Или они просто не хотят видеть ее в гневе? Скорее всего, второе.
Теперь Амелия может прочитать эмоции каждого из компании – замученные Энзо с Каей сравнялись с братьями и все они выстроились в одну линию, будто по приказу.
– Что будет, если я сейчас развернусь и отправлюсь обратно домой? – говорит Амелия, удерживая взгляд на Дэне.
Он вздыхает:
– Амелия...
– Что. Будет. Если. Я. Вернусь?
Краем глаза она замечает, что Кая облокачивается на Энзо как тряпичная кукла, а Энзо выглядит так, словно вот-вот упадет в обморок. Но Амелии было все равно.
– Я обещаю, что расскажу тебе, как только мы доберемся до безопасного места, – успокаивающий тон Дэна приводил в бешенство.
– Говори сейчас же. Иначе я не скажу, как ее излечить, – Амелия коротко кивает на Каю.
Энзо широко распахивает глаза:
– Боже, да скажи ты ей уже все, что она хочет! Черт тебя дери, ты обещал мне, Дэн. Обещал, что мы останемся в целостности и сохранности...
– Полегче, Приц, – Виль сложил руки на груди, отзеркаливая позу сестры, – В первую очередь ты – наш должник. Так что следи за языком.
– Моя подруга умирает.
– Хм, значит, Бог избавляется от ненужного...
Виль не успевает договорить, так как Амелия перехватывает инициативу. У них нет времени на ссоры.
– Кае осталось минут пять, а то и меньше. Время, старший братец. Либо ты рассказываешь мне все сейчас, либо я держу рот на замке и девушка умирает.
Брат молчит какие-то две секунды, лунный свет становится единственным источником света так неожиданно, что Амелия вдруг поражается: неужели она не заметила, как наступила ночь?
– Теперь я понимаю, почему он удочерил тебя, – говорит брат.
Казалось бы, слова эти обычно произносятся с гордостью и положительным настроем, но в тоне Дэна не проскальзывает ни того, ни другого.
Он выплевывает их с такой ненавистью, что кожа Амелии вдруг покрывается мурашками. Почему он говорит об отце в таком тоне?
***
– Я не убивал его.
Конечно, нет. Убей Дэн отца Амелия лично накинулась бы на него с кулаками. Он всего лишь вырубил его на время, но и это – непростительное самодурство. Не будь он бетой, его бы поймали в два счета и подвергли бы страшному наказанию. Такого при ней никогда не случалось, Амелия понятия не имеет, каким должно быть наказание за подобный поступок. На ее отца никогда не нападали, хотя многие полуволки думали о том, чтобы вставь на его место, и убив его, перенять звание альфы. Об этом предупреждала и Шона.
Не намекала ли тогда советница на то, что один из этих полуволков... Дэн?
Быть такого не может.
Отцу и так оставалось пребывать в человеческой шкуре совсем недолго. Дэн бы со стопроцентной вероятностью занял бы его место.
Огни ночного города казались чересчур яркими и какими-то неправильными. Чувство, будто Амелии запрещено смотреть на фонари и подсвеченные вывески.
Какая глупость. Она ведь даже не полуволк, однако почему-то не стала спорить с отцом и придерживалась этого правила. Ее готовили к такой жизни, давали привыкнуть.
Через неделю она должна была стать полуволком.
Быть ли ей вообще?
Яростное желание избить Дэна сопровождается жалостью к отцу, и чего греха таить, к себе. Почему она сбежала с ними? Почему прибывала в ступоре и позволила Вилю утащить себя? Почему не кинулась поддержать Ника, когда тот накинулся на Дэна?
– Если бы отец был мертв, тебя бы здесь не было, – бросила она, после продолжительной паузы, Дэну.
