Нет, ни в Дэне, Нике или Виле – с ними она никогда особо не ощущала разницы в возрасте, да и их братской поддержки, в принципе, всегда было достаточно. В лесах Патрии она не сталкивалась с серьезными проблемами, всем ее неудачам только предстояло случиться. К проблемам была приписка «будущие», потому что Амелия все еще была человеком. Некоторые члены племени, затаившие не только гнев на ее отца за то, что тот не предпринимает никаких попыток выйти за пределы леса и объявить права на некоторую часть территории Алиены, но и жажду власти, пока боялись, как ни странно, навредить его дочери-подкидышу. Амелия прекрасно понимала, что за ней глаз-да-глаз. Братья не выпускали из виду, советники, даже те, которым она особо не нравилась, тоже готовы были в любой момент защитить ее.
И сейчас она нуждалась в этой защите как никогда прежде.
Амелия вновь ощутила себя маленькой испуганной девочкой, когда-то найденной у «моста».
Волк, спустившийся с лестницы, был, несомненно, полуволком. Амелии было легко отличить обычного волка от полуволка – у последних были глаза, полные осознанности. Для обычных людей этой разницы наверняка не существовало. Они всегда были слепы к деталям.
Виль так крепко вцепился в ее ладонь, что девушка не могла пошевелить пальцами. Какое-то время все стояли неподвижно. Амелия глянула в окно – Алиена потихоньку просыпалась. Быстро шагающие на работу жители проходили мимо, не обращая никакого внимания на творящуюся внутри заведения «У Уолсена» чертовщину. Интересно, что бы они предприняли, заметив не на шутку перепуганную компанию из пяти человек и медленно надвигающегося на них кровожадного зверя.
Когда Амелия медленно переводила взгляд с окна на полуволка, на нее снизошло озарение. Этот полуволк спустился со второго этажа. Там находилась квартирка Уолсена, рыжего толстого добряка, который, как ни странно, бесплатно обеспечил их всеми удобствами. Они с Каей ночевали на кухне, но Амелия спала достаточно чутко, поэтому, несомненно, услышала, если бы Уолсен покинул квартиру до всеобщего пробуждения. Это означало только то, что добряк до этого самого момента находился на втором этаже, спал в своей скромной обители. И волк, молча приближающийся к ним с каким-то странным умоляющим блеском в глазах, никто иной, как сам Уолсен.
Но если этот полуволк и есть Уолсен... Тогда почему он перевоплотился утром, будучи осведомленным, что в его забегаловке «обычные люди»? Вынужденное перевоплощение происходит в двенадцать часов ночи и продолжается до трех утра, именно в это время Амелия с братьями с рискованным опозданием вернулась домой, позже так и не дождавшись вердикта с наказанием от совета из-за непредвиденных обстоятельств в виде преступников на территории Патрии. Полуволки все остальное время могут перевоплощаться по своему желанию, почему же Уолсен выбрал именно этот момент для смены оболочки?
А вдруг... вдруг он перевоплотиться обратно в человека прямо здесь, у Энзо и Каи на глазах... Как тогда объяснить им все это безумие? Законы Патрии запрещают распространяться о Благословении. Дар матери природы в виде второй оболочки – тела и духа волчьего, должен оставаться тайной. И вообще... Почему Уолсен не входит в число членов стаи? Он сбежал? Отрекся, как желал отречься Виль?
Патрия была единственной стаей Алиены, и все полуволки, без исключения, входили в ее ряды. Зачем Уолсен выбрал себе такое сложное и сопряженное с вечным риском жалкое существование, если мог бы жить припеваючи на их территории?
Слишком много вопросов и слишком мало действий.
Похоже, Энзо думал точно также, так как произнес:
– Долго мы будем стоять и ждать, когда он нападет на нас?
Амелия повернулась посмотреть на брюнета. Все мышцы его татуированного тела под тонкой черной футболкой были напряжены, а кулаки сжаты. Амелии вдруг подумалось, не собирается ли он накинуться на зверя голыми руками? Ибо все в его позе и выражении лица выражало решимость.
– Он ничего не сделает, – неожиданно спокойно ответил Дэн, не мигая глядя на полуволка.
– Будет молча смотреть на нас и... уйдет? – брови Каи поднялись в явном сарказме.
– Ты совсем не умеешь ждать, Панчлайн, – сказал Виль, но голос его был лишен былого веселья, и стоял он неподвижно, как статуя.
– Волк, который напал на нас в лесу, вел себя точно также, – вдруг нахмурился Энзо, – осторожно и будто... Как будто он не хотел причинить вреда.
Ник. Именно он перехватил недоброжелателей в лесу. Внутри у Амелии все сжалось, когда она вспомнила о брате. Каким бы упертым он не был, она все же любила его. Брат приносил ей вкусности из внешнего мира, обучал ее, оберегал, хоть порой и чересчур усердно. Конечно, он остался верен своим принципам, Дэн и Виль даже не обсуждали с ним план побега. С каких пор они стали скрывать что-то друг от друга? Когда это началось? Почему семья, которая когда-то была единым целым, вдруг окуталась в секреты и недосказанность?
А вот об этом лучше никогда больше не думать. Никогда. Да и вообще, сейчас не время.
